Чтение онлайн

Под мощным прикрытием этого шума Бедир негромко сказал:

— Эти вести только для ваших ушей. Понимаете? Чтоб больше ни одна душа этого не услышала.

Рикол, все еще улыбаясь, проронил:

— Мы, конечно, должны подготовиться, мой повелитель?

Отсмеявшись своим безумным смехом, Кедрин замолк, оставив на лице только притворную улыбку и продолжая следить, как пирующие успокаиваются, возвращаясь к былой непринужденности и вновь наполняя зал многоголосым гомоном.

— Мы подготовимся, — уверил Рикола Бедир. — Но это надо сделать так, чтобы враг не насторожился.

— Высокая Крепость не даст к этому повода, — крякнул Рикол, несколько задетый такими словами.

— Низкая — и подавно, — добавил Фенгриф.

— Друзья мои, прошу понять меня правильно, — быстро ответил Бедир. — Я никому не доверяю так, как вам — и вам двоим, и вашим людям. Но если то, чего мы боимся, правда, то мы должны быть предельно осторожны. Если в Белтреване загорелось, то, чего доброго, здесь не обошлось без Посланца Ашара. А уж коли так, то нам суждена встреча с врагом, какого мы доныне еще не знали. И он обладает силой, равной мощи Сестер, а то и превосходящей ее. Мы ничего не знаем наверняка, и пока не узнаем, должны позаботиться, что бы и словечка отсюда не просочилось. Всеми средствами!

Бедир умолк, взглянул поочередно в каждое лицо, затем продолжил:

— Если в Белтреван явился Посланец, вполне возможно, что ему доступны наши мысли. Следовательно, чем меньше тех, кому они ведомы, тем лучше. Вы меня поняли?

Два военачальника нехотя кивнули.

— Мы не должны показывать, что подозреваем худое, — вновь заговори Бедир, не повышая голоса. — Провозгласить это во всеуслышание означало бы посеять панику, а это сыграло бы на руку Ашару, если за этим и впрямь маячит его кровавая рука. Если же нет, то мы лишь возбудим беспочвенные страхи, которые сыграют на руку дикарям, независимо от их намерений. Возможно, что все это не более чем шалости богов, и ничего серьезного вообще не произойдет. Но пока мы не узнаем больше, мудрее всего будет держать наши опасения при себе. Вы согласны?

— Я — да, — сказал Рикол, поразмыслив с минуту. — Обе крепости готовы отразить нашествие, и мы с Фенгрифом не многим можем укрепить нашу оборону и дальше. Если нам суждено увидеть вторую Орду, все мы будем биться как положено мужчинам, и разобьем их племена, как Коруин разбил Друла.

— Но если пришел тот, о ком ты говоришь… — Фенгриф огляделся, словно опасаясь увидеть у себя за плечом призрак, который перескажет его слова в Белтреване, — то я вдвойне сомневаюсь, мудро ли вступать в леса, переодевшись купцом. Если хоть слово вырвется из-за этих стен, опасность, несомненно, возрастет, когда их покинешь ты.

— Да, — согласился Бедир. — Но моя Властительница обеспечила мне на этот случай кое-какую защиту. И я не вижу другого способа добыть сведения, которые нам нужны, кроме как самому пробраться в Белтреван.

— Какую защиту? — спросил Рикол. — Какая от этого может быть защита?

Кедрин в нетерпении ждал ответа отца. Он предвкушал опасность со всем пылом юноши, жаждущего подвигов. Но то, что недавно казалось захватывающей вылазкой во вражеские земли, теперь обретало размеры поистине эпические. Судя по всему, вопрос стоял о большем, чем просто его жизнь: само будущее этого мира могло зависеть от их похода, и он жаждал узнать, что же предусмотрели для защиты его родители.

— У ваших больничных Сестер, — спросил Бедир, — есть средства унимать боль?

Рикол и Фенгриф кивнули не без смущения. Кешит сказал:

— Как и у всех целителей. Это их дар.

— Госпожа Ирла мне объяснила, хотя не берусь утверждать, что понял все до конца, — сказал Бедир. — Она велела мне искать помощи вашей старшей целительницы, которая своим искусством вроде бы может окутать завесой наши души. Такой завесой, что препятствовала бы вторжению в них чужого разума. И тогда… если мы угодим в плен… Словом, Посланец ничего от нас не узнает.

— Что возвращает нас к простому вопросу, — заметил Рикол. — Как насчет обычной опасности? Угрозы стрел, секир и мечей?

— Об этом я думал и раньше, — улыбнулся Бедир. — И не нашел более подходящего прикрытия, чем выдать себя за купца.

— Возможно, есть и другое, — Фенгриф разгладил изжеванные усы на мягких щеках, и когда Бедир встретил его взгляд невысказанным вопросом, загадочно улыбнулся. — Хотя он может прийтись не по вкусу государю Тамура.

— Мне не до щепетильности, — ответил Бедир, ожидая продолжения.

— Есть один человек по имени Браннок… — прогудел Фенгриф, приумолкнув, поскольку Рикол раздраженно хмыкнул. — Некоторые зовут его отступником.

— А некоторые — грязным проходимцем, — огрызнулся Рикол.

— …Но мало кто отрицает его храбрость, — продолжал Фенгриф, не смутившись и, похоже, даже находя некоторое удовольствие в явном раздражении товарища. — А также то, что он знает леса. Известно, что он нанимался лишь к тем купцам, которые чем-то ему нравились…

— И охотно ему платили, — вмешался Рикол. — Ему нельзя доверять, Владыка Бедир. Прошу тебя, не слушай в этом деле моего друга: этот головорез его слабое место, я уж давно повесил бы негодяя, будь у меня полномочия.

— Он изрядно хитер, — сказал Фенгриф, не отступаясь. — И скорее, обходит закон, нежели нарушает. В знании леса ему нет равных, и тамошний народ его уважает. Он ловко управляется с луком и мечом, а тайные тропы ведомы ему, как никому другому. Мне самому как-то раз случилось воспользоваться его услугами. Думаю, он единственный, кто мог бы благополучно провести тебя по Белтревану.

— У тебя с ним есть связь? — спросил Бедир.

— Его можно найти, — ответил Фенгриф.

— Почему мне нельзя ему доверять?

Рикол встретил взгляд Повелителя каменным лицом.

— Он не тамурец и не кешит, а смесь того и другого. Вдобавок, в нем есть и варварская кровь. И поди угадай, продаст он тебя дикарям или честно выполнит обещанное. Может и горло перерезать сонному.

Тут впервые подал голос Тепшен Лал — спокойно, словно напоминая о чем-то общеизвестном:

— Пока я жив, нет.

Рикол переметнул взгляд на пришельца с востока.

— Даже ты иногда спишь, старый друг. А пока честные люди спят, Браннок обделывает свои делишки.

Бедир положил ладонь на запястье начальника крепости, как бы успокаивая его, и промолвил:

— Два добрых клинка охраняют меня со спины, Рикол, — говоря это, он встретился взглядом с Кедрином, и юноша ошалел от гордости.

— Никто не причинит вреда моему государю, пока я жив! — сразу же после этих слов его охватило смущение: надо же так говорить, обращаясь к старшему.

Но одобряющий взгляд Тепшена Лала и улыбка, тронувшая губы отца, дали ему понять, что все в порядке. Юноша учтиво добавил: