Чтение онлайн

Кедрин с топотом пронесся вниз по винтовой лестнице, попадая то в свет, падающий из узких бойниц, то в тень между ними, и вдруг сообразил, что письмо, которое пишет отец, должно быть вручено кьо, и, стало быть, Тепшен до тех пор не уедет. И все-таки принц пожелал, чтобы ему хватило времени как следует попрощаться с учителем, ибо в голову пришла мысль, что они с Тепшеном могут не встретиться длительное время. Или вообще не увидятся больше.

Он, запыхавшись, извинился перед капитаном стрелков, которого чуть не сбил с ног, метнувшись сквозь дверь на галерею, и поспешил вдоль длинного ряда колонн, расслышав, как капитан что-то пробурчал насчет принцев и гордости. После этого Кедрин стал несколько осторожней, пробираясь меж людей, наполнивших Высокую Крепость, точно деловитые рабочие муравьи.

Конюшни примыкали к скальной стене, которая образовывала западную границу крепости, это были длинные строения с черепичными крышами, пахнущие сеном и добрым животным теплом. Манеж с утоптанной землей располагался перед крытыми стойлами, окруженный амбарами и жилищами конюхов. Последние соединяла галерея, позволявшая попасть во двор, и Кедрин заспешил по ней к дальним воротам. Там стоял Тепшен Лал, глядя, как тамурский конный отряд седлает скакунов. Его высокий чалый мерин уже был готов в путь. Кьо снял пестрые кожи, которые носил в лесу, и опять нарядился в тамурское платье для верховой езды, длинный меч висел на перевязи через плечо, руки в перчатках уцепились за пояс. Он обернулся, и юноша стал приближаться, замедляя шаг, ибо помнил, какое значение придает кьо правильному поведению.

— Ты уже готов отправиться в путь, — не зная, что сказать, заметил Кедрин.

Тепшен кивнул. Легкая улыбка тронула его губы.

— И ты бы уехал, даже не попрощавшись? — укорил его принц.

— Я знал, что ты придешь, — спокойно возразил кьо. — Если только этому не помещает долг.

— Нет долга важнее, чем прощание с тобой, — отозвался Кедрин, вышучивая правила учтивости, — и молю Госпожу, чтобы она хранила тебя в пути.

— Спасибо, — Тепшен благодарно наклонил голову. — Я тоже молю богов, в которых ты веришь, с благосклонностью следить за твоим странствием.

Кедрин поблагодарил его за это, затем, вспомнив беседу с Уинетт, спросил:

— Тепшен, ты веришь в Госпожу? Ты веришь в Книгу?

Кьо всмотрелся в лицо юноши и пожал пленами.

— Я верю, что в Книге много разумного. Я верю, что она помогает найти дорогу. И это хорошо. Что же до Госпожи, то не знаю.

— Но если ты не веришь в Госпожу, — нахмурился Кедрин, — как ты можешь верить в Ашара?

— А я верю в Ашара? — невинно спросил кьо.

— А как же? — поразился принц. — Чем же еще объяснить сплочение Орды? И то, что я видел в Белтреване?

— Я верю в волшебство, — сказал Тепшен Лал. — Я верю, что ты видел в лесу нечто, чего не распознали мои глаза. Это не подтверждает существования Ашара.

— Но… — начал Кедрин и заставил себя умолкнуть, едва Тепшен поднял руку.

— Кедрин, я знаю тебя с тех пор, как ты лежал в пеленках, с тех пор, когда еще не знал твоего отца. Вы оба верите в Госпожу, а поэтому и в Ашара, и я уважаю ваши верования, как должен уважать веру любого честного человека, даже если не разделяю ее. Я непреклонно верю в себя и в мой меч, оба мы в твоем распоряжении. Этого достаточно?

— Да, — кивнул принц. — Но раз уж я избран Госпожой, мне бы помогло знание, что ты тоже ее почитаешь.

По темному облачку, которое скользнуло через гладкий желтый лоб, он понял, что Тепшен не посвящен в его тайну, и вспыхнул в смущении при мысли, что такому человеку, для него столь же близкому, как и родной отец, все же до конца не доверяют.

— Тебе должны были сказать! — воскликнул он.

— Это не важно, — пробормотал Тепшен. — Будь важно, твоей отец мне бы сказал.

Кедрин покачал головой и взахлеб выдал все, что касалось писания Алварии и его сомнений.

— Я надеялся, что ты дашь мне совет, — заключил он.

Тепшен Лал потянулся и сбросил с ножен ремень так, что меч скользнул к его талии: так ему было удобней в бою.

— Меч, — сказал он, гладя правой рукой рукоять в ромбовидных узорах, точно влюбленный свою милую, — это полоса металла, которая покоится в ножнах. Если только, — клинок воина ярко вспыхнул, взлетев вверх, прочертив дугу и опустившись так скоро, что в воздухе расплылось мерцание, завершившееся тем, что острие нацелилось в живот Кедрина, — он не обнажен. Насколько он полезен, зависит от искусства меченосца. Это искусство зависит от природного дарования и от выучки меченосца. Ты стал бы кьо в моей стране.

То была высшая похвала, какую когда-либо слышал Кедрин, и она вызвала признательную улыбку, которая медленно угасла, когда до принца дошел сокровенный смысл слов.

— Я был твоим учителем во многих науках, — продолжал Тепшен, его клинок с той же ловкостью скользнул обратно в ножны, — но в других я не могу направлять тебя, и ты должен обращаться к своей вере.

— Ты говоришь, что я должен ехать в Андурел, — пролепетал Кедрин, его сомнения отступили, хотя и не развеялись, — то же говорили Уинетт и мой отец.

— Ты вполне можешь оказаться тем, о ком написано, — кивнул Тепшен, — но, как и прекрасный меч, заточенный для боя, ты нуждаешься в руках кьо, чтобы тебя хорошо применили.

— А Община Сестер может оказаться этим кьо?

— Может, — Тепшен улыбнулся. — Или же ты сам найдешь свой путь. Но думаю, Андурел направит твои стопы по верной тропе.

— Спасибо тебе, учитель, — Кедрин с благодарностью поклонился, как принято на Востоке и как его учил Тепшен. — Я поеду на восток с легким сердцем, зная, что ты считаешь это разумным.

— Я рад, что сумел облегчить твое бремя, — отозвался наставник с равной учтивостью. — И если эту ношу можно еще немного облегчить, то знай, что я буду мертв, прежде чем случится беда с Тамуром или твоей матерью.

Кедрин кивнул, чувствуя, что вновь обретенное мужество вот-вот отступит перед детскими слезами. Он положил руку на плечо Тепшену, прижав невысокого воина к своей груди, благодарный за ответное объятие.

— Ищи совета у своего отца, — напомнил Тепшен, когда они разомкнули руки, — и в своем сердце. Не ошибешься.

— Хорошо, — пообещал Кедрин.

Прерывистый кашель эхом пролетел по проходу. Оба они обернулись и увидели приближающегося Бедира с кожаным кошелем, запечатанным тамурской печатью.

— Передашь это Ирле, — сказал он Тепшену. — В письме объясняется обстановка и подтверждаются твои полномочия говорить от моего имени. Отошли письма Сестрам в Эстреван как можно быстрее. И, старый друг, береги себя. Ты нужен Тамуру.

Лал взял кошель и сунул за пазуху. Бедир протянул руку, кьо пожал ее, задержав раскосые глаза на лице Бедира.