Чтение онлайн

Миранда повернулась к группе магов, собравшихся в комнате, когда разнеслась весть о её пробуждении. Она повысила голос, чтобы все могли слышать:

— Они значительно сильнее нас физически. Я полагаю, это свойство их природы, усиленное пребыванием в нашем мире. Но, похоже, они испытывают трудности из-за различий между мирами, отсюда и этот энергетический купол, где они обитают. Один их рядовой воин может одолеть любого человека, будь то воин цурани или солдат Королевства.

«Самое время посеять мысль о помощи с Мидкемии», — промелькнуло у неё в голове.

Она взглянула на Жреца смерти, пытаясь сопоставить его нынешний вид с тем, каким он был во время их «экспериментов».

— Он явно не в порядке, — констатировала она, заметив испарину на лбу. — Кубай, ты прав насчёт лихорадки. Его кожа кажется бледной, но, возможно, это из-за разницы в освещении между…

Её голос прервался, когда веки существа дрогнули. Миранда отступила назад:

— Он просыпается!

Мгновенно двое магов начали накладывать защитные заклятия, другие приготовили удерживающие заклинания. Но дасати не поднялся. Вместо этого с глухим стоном агонии его тело выгнулось, начались судороги.

Миранда замешкалась, не решаясь прикоснуться к нему, и в этот момент он свалился с ложа на пол.

В диких конвульсиях его кожа начала покрываться волдырями. Не вполне понимая почему, Миранда крикнула:

— Назад!

Маги отпрянули. Внезапно тело жреца охватило пламя, затем ослепительная вспышка света и жара опалила волосы стоящим рядом и заставила всех отступить.

В воздухе повис тошнотворный запах серы и гниющего мяса, многие зажали носы, сдерживая рвотные позывы. Отступая от места самовозгорания, Миранда разглядела лишь бледные очертания тела в белом пепле на полу.

— Что только что произошло? — спросил Аленка, явно потрясенный увиденным.

— Не знаю, — ответила Миранда. — Думаю, за пределами купола они не способны справиться с избытком энергии, который для нас естественен. Это его перегрузило… ну, вы видели результат.

— Что теперь? — поинтересовался старый маг.

— Возвращаемся к куполу и исследуем его, — заявила Миранда, не дожидаясь просьб и автоматически беря командование на себя. — Это вторжение представляет угрозу для Империи.

Одного этого было достаточно, чтобы мобилизовать Всемогущих. Аленка кивнул:

— Нам нужно не просто исследовать этот купол, его необходимо уничтожить. — Повернувшись к другому магу, он добавил: — Хочака, будь добр доставить весть Свету Небес в Священном Городе. Император должен знать о происходящем. Передай, что мы предоставим детальный отчет по завершении.

Миранде стало любопытно наблюдать, как в этом обычно мягком старике просыпается стальная решимость, в молодости он, должно быть, был впечатляющим лидером. Именно такие люди умеют незаметно брать бразды правления в свои руки, перехватывая инициативу у более громких, но менее компетентных коллег.

Поддержав его инициативу, Миранда тихо сказала:

— Мне пришлось… особым образом ощущать пространство внутри купола, чтобы сбежать. — Она сделала театральную паузу. — Позвольте мне стать вашим проводником в этом деле.

Присутствующие Всемогущие явно опешили от такой просьбы — женщина, да ещё и чужеземка, возглавит их? Однако взгляды обратились к Аленке, который спокойно произнёс:

— Это вполне логично.

Всего четыре слова — и власть над Ассамблеей магов, величайшим собранием волшебников двух миров, перешла к Миранде.

Она кивнула:

— Прошу всех членов Ассамблеи собраться в Большом зале через час. Я расскажу всё, что знаю, и предложу план действий.

Маги тут же принялись рассылать магические послания, созывая собратьев. Миранда знала, что как только весть об угрозе Империи достигнет даже самых отдалённых членов Ассамблеи, все вернутся. В зале не окажутся лишь те, кто физически не сможет прибыть, — когда она объявит, что Империя Цурануанни и весь мир Келевана столкнулись с величайшей угрозой за всю историю.

Уединившись в своих покоях, Миранда опустила на мягкий диван. Лечь на кровать она не решалась, потому что понимала, что мгновенно уснёт. Одной ночи отдыха и лёгкой трапезы было недостаточно, чтобы восстановиться после мучений, причинённых дасати. Страх, боль и осознание срочности должны были стать её пищей и питьём — время работало против них.

Какие бы процессы ни запустили дасати, с каждым часом остановить их будет сложнее.

В дверь деликатно постучали. На пороге стояла ученица в серой мантии — одна из немногих девушек, допущенных к изучению магии. На подносе она несла фарфоровый кувшин, чашку и тарелку с фруктами и хлебом:

— Всемогущая, Всемогущий Аленка подумал, что вам нужно подкрепиться.

— Благодарю, — сказала Миранда, жестом указывая ученице оставить поднос. Едва дверь закрылась, она осознала, что умирает от голода. Принявшись за еду, она почти сразу почувствовала, как силы возвращаются в её измученное тело.

В такие моменты ей особенно жаль, что она не последовала примеру мужа и не изучила жреческую магию. Паг не раз демонстрировал её силу — одним заклинанием или глотком отвратительного на вкус, но чудодейственного эликсира он мог бы вернуть ей ощущение, будто она неделю проспала в мягкой постели, а не провела дни в плену, терпя унижения и пытки.

Мысли о Паге навели на грустные размышления. Трудно было представить троих людей, лучше подготовленных к путешествию в мир дасати — тот самый «второй уровень реальности», как называл его Паг. И всё же тревога грызла её.

Миранда, женщина со сложным характером и неоднозначными чувствами, любила мужа глубокой, зрелой любовью. Не страстным угаром юности (этот период она пережила, когда Паг был ещё ребёнком, а спокойным восхищением его уникальными качествами, которые сделали его идеальным спутником жизни.

Сыновья стали неожиданным даром могучей жизненной магии, благословением, которого она даже не смела ожидать. Возможно, по меркам других она была не самой образцовой матерью, но материнство приносило ей радость.

Калеб оказался испытанием, особенно после того, как в нём не обнаружили явных магических способностей, в отличие от его брата-вундеркинда Магнуса. Она любила обоих сыновей по-особенному: первенца Магнуса — с той неповторимой нежностью, которую испытывает каждая мать к своему первому ребёнку; младшего Калеба — с щемящей жалостью, ведь его детство среди магов было непростым. Жестокие проказы других детей, постоянная необходимость Магнуса заступаться за брата… И всё же оба выросли достойными людьми, которыми она не переставала гордиться.