Чтение онлайн

Она вернулась и села напротив Шен И Мяо Шоу.

— Чему ты можешь научить меня?

— Вы можете убежать от этой ночи. Не телесно, но в вашей власти сберечь свою душу от бессмертного Муватты. Я научу вас искусству закрывать свою душу от зла. Посмотрите на пламя масляной лампы.

Шайя повиновалась.

— Думайте о чем-нибудь прекрасном. О прогулке у озера весной. О том, как сверкает вода в солнечном свете. Отбросьте все остальное, пока не останется одна только мысль, которая полностью наполняет вас, и вы не перестанете ощущать свое тело. Позвольте приятным воспоминаниям унести себя прочь. Отрешитесь от того, что происходит здесь и сейчас, — Шен И говорил спокойным, проникновенным голосом.

Его слова затронули погребенную где-то в глубине души тоску. Она думала не об озере. Она полностью предалась воспоминаниям об Аароне, об их немногих украденных у всех ночах на спине собирателя облаков, высоко в небе, под звездами и лунами-близнецами Нангога.

— Оставайтесь там, — посоветовал мягкий голос Шен И, — когда вас отведут в храм. Не отдавайте им свою душу, а остальное пусть свершится. Все плотское преходяще, но ваша душа вечна. Мужчины, которым доставляет удовольствие насиловать женщин, питаются страхом своих жертв, их криками. Если же вы будете лежать спокойно и не сопротивляться, вы лишите их болезненного удовольствия. И тогда это закончится быстрее. Каким бы ужасным оно ни было…

Голос Шен И доносился словно издалека, несмотря на то что он сидел прямо напротив нее. Шайя почувствовала себя легкой. Она вспоминала, как танцевала для Аарона над облаками, целиком и полностью вцепившись в эти мгновения. Ей даже почти показалось, что она чувствует на коже ветер. Она была далеко отсюда…

— Когда увидите свет, Шайя, не приближайтесь к нему слишком близко. Каким бы манящим ни было то место, оттуда нет возврата. Если пойдете туда, то навеки оставите свою плотскую оболочку.

Она запрокинула голову и поглядела на луны-близнецы. Казалось, их яркий свет манит ее. Но она хотела быть с Аароном. Представлять себе, как лежала в его объятиях.

— Вы можете погрузиться в транс еще глубже. Вы проснетесь, как только к вам прикоснутся и свет упадет на ваше прекрасное лицо. А теперь следуйте за моим голосом. Я буду медленно считать от ста до одного. И с каждым числом вы будете становиться на шаг ближе к душевному спокойствию.

Шайя смотрела на луны-близнецы. Монотонный голос Шен И Мяо Шоу утомлял ее. Все было действительно так, как он говорил. Она чувствовала себя вдали от собственного тела. На самом деле ее уже здесь не было. Где-то между мечтами о Нангоге и реальной действительностью она нашла место, куда не могли проникнуть ни боль, ни горе.

А потом Шен И Мяо Шоу перестал считать. И воспользовался ее трансом вопреки своим обещаниям. Он говорил о совершенно чуждых ей вещах. Наполнил ее голову своими мыслями, и у нее не осталось иного выбора, кроме как сдаться в плен его словам, уносившим ее все дальше и дальше от Нангога и Аарона.

— Здесь она. Как я тебе и говорил, Курунта. Еще ребенком она часто любила приходить сюда.

Яркий солнечный свет упал на лицо Шайи. Девушка заморгала. Где-то за лобной костью поселилась боль, прямо над бровями.

— Что старик с ней сделал? Как она осмелилась провести всю ночь с мужчиной? Это неслыханно! Она должна…

— Замолчи, Курунта! Вспомни, с кем разговариваешь! Воспользуйся рассудком, чтобы истолковать то, что ты видишь, прежде чем твой язык начнет распространять всякую грязь. Иначе я могу счесть, что вынужден отослать твой язык отдельно от тебя твоему господину, в золотом сундучке.

Шайя удивленно взглянула на Шен И Мяо Шоу. Старый целитель сидел напротив нее в позе небесного цветка. Он вложил ее руки в свои. Лицо его озаряла улыбка, но глаза были пусты, покрытые старческими пятнами пальцы холодны. Он был мертв.

Шайя осторожно забрала руки. Она помнила луны-близнецы Нангога. И предупреждение старика не приближаться к свету слишком близко. Судя по всему, он совершенно осознанно направился к свету, чтобы лишить ее отца жестокого удовольствия подобрать для него унизительную кончину.

— Что здесь произошло, Шайя?

Она упрямо взглянула на бессмертного Мадьяса.

— Он рассказывал мне историю о Шелковой реке, чтобы я не забыла красоты любви, несмотря на то что меня продали, как кобылу на рынке.

Удар Мадьяса последовал без предупреждения. Он был настолько силен, что девушку швырнуло на пол. Щека болела, но еще болезненнее было презрение в его взгляде.

— Иногда молодым кобылицам требуется хлыст, Курунта. Я уверен, что ты об этом знаешь. Теперь она твоя. Я не хочу больше никогда ее видеть, не хочу о ней даже слышать. Больше у меня нет дочери по имени Шайя, — бессмертный резко повернулся и вышел из Красной юрты.

Отвратительный посланник посмотрел на нее с жестокой улыбкой.

— Существуют способы причинить человеку боль, которые не оставляют следов. Я с удовольствием научу тебя этому искусству, если ты меня вынудишь. Мы покидаем лагерь через час. В твоей юрте будет лежать одежда для верховой езды. Я хочу, чтобы ты быстро переоделась и ждала меня там. Сегодня тебе придется проделать долгий путь, принцесса.

Курунта подозвал двух стражей, которые помогли Шайе подняться. Ноги словно онемели. Она слишком долго просидела в позе небесного цветка. Без посторонней помощи она не могла стоять на ногах.

— Отведите невесту в ее чертов шатер, — прикрикнул на стражей Курунта. — И позаботьтесь о том, чтобы служанки переодели ее!

Оба стражника, без сомнения, слышали и слова ее отца, грубо подхватили ее и встали по обе стороны от нее. Они то несли ее, то она хромала сама, согнувшись, словно старуха.

Шайя шла, понурившись. Никого из этих людей она больше никогда не увидит, поэтому неважно, что подумают о ней при дворе. Все те дни, что она провела здесь, братья и сестры тщательно избегали общения с ней. Даже немногие друзья детства старались убраться с дороги. Все знали, что она больше ничего не значит для своего отца и связывавшиеся с ней рискуют тоже впасть в немилость бессмертного. И несмотря на это, щеки ее горели от стыда, когда ее тащили в юрту.

Неужели Шен И Мяо Шоу предвидел это? Может быть, это было частью его мести народу ишкуцайя, подчинившему себе его народ? Он должен был понимать, что она не сможет ходить, просидев всю ночь в позе небесного цветка. Он наверняка догадывался, что ее поведут в юрту столь позорным способом. И что еще он говорил ей? Она смутно припоминала, что он что-то говорил ей много часов подряд. Его голос вытащил ее из грез об облаках. Какое ядовитое семя заронил он в ее память? Она не могла вспомнить!

Шайя прокляла себя за то, что поверила Шен И Мяо Шоу. Как она могла быть настолько глупой! Может быть, во всем виновата тоска по старшему другу? По человеку, который заменил бы ее отца, по которому она так давно тосковала?