Чтение онлайн

Совсем не то описание для прекрасного утра, наступающего после непогоды, когда природа показывает всё своё великолепие. Но вскоре это перестанет быть важным, когда пейзаж будет омыт кровью. И многие это ощущают уже сейчас, особенно, нервные бойцы, что тихо блюют в сторонке, лицом своим становясь похожими на тот самый мох.

И в этот раз традиции любой битвы с орками соблюдались безукоризненно. Сперва небольшое затишье перед бурей, потому что всем надо построиться, приготовиться, и вообще, на самом деле, никто уже не хочет нападать и все забыли, что там нужно было делать. Этот ритуал длился где-то часа полтора.

Затем была исполнена хоровая песня орков, не известно, кого больше подбадривающая, их самих или горящих в непримиримой злобе людей. Потом слышались какие-то невнятные крики с предложением сдаться и убираться. В ответ – только ветер и одинокий шум сверчка где-то в крепости. Здесь всё так же прошло довольно гладко.

Потом из хаотичной зелёной толпы вышел орк-боец, крупный, с широкими плечами и огромными лапищами. Он на ломаном имперском предложил выставить против себя воина людей, чтобы понять по результату их поединка, кто будет нападать. Штраух в ответ на это взял у кого-то из стрелков аркебузу и метким выстрелом продырявил претенденту череп через глаз навылет. Тем самым он показал, что из крепости никто и носа не сунет.

И только после этого озверевшая зелёная лавина двинулась под гору.

Именно тогда начались первые странности. Обычно, орки не утруждают себя тактическими особенностями и стратегией, просто бегут и орут проклятия, пока не добегут, а дальше уж как судьба решит. Сегодня точно никто не ожидал ни осадных лестницы, ни дождя стрел. Тем более, совсем никто не ожидал, что орки в атаку будут идти строем.

Положительно, поздние историки заключат, что сегодня будет много интересного…

***

Ничто не сравнится с теми секундами, когда враг движется прямо на тебя, в сомкнутом строю. Его облик можно разглядеть в мельчайших подробностях, от слюнявых клыков до паразитов, бегающих в грязных космах чёрных волос.

С каждой секундой в твоём теле всё сильнее разрастается страх, ползёт по оголённым нервам розовой горячей патокой и постепенно вливается прямо в воспалённый мозг.

Когда до столкновения тел и металла остаётся чуть меньше минуты, земля становится наэлектризованной, воздух – холодным и медленным, а время – вязким и тягучим. Можно попробовать представить это мгновение: очень похоже на миг, когда граната, прежде чем разорваться, едва-едва успевает коснуться земли.

Тоненькая воздушная подушка между металлом и землёй начинает выгорать, а земля превращается в тонкую стеклянную корку. Чугун неистово покрывается трещинами, уже не в силах держаться под напором огненной массы, а по сторонам стремительно разлетается окалина.

И, пока враг идёт, в голове теснится мучительный от своей невозможности выбор: пусть ничего никогда не настанет или пускай уже побыстрей меня разорвёт на куски этой силой, лишь бы всё это абсурдное кипение вокруг наконец прекратилось!

Только бы не обделаться, только бы не обделаться!

Передовая линия приняла на себя первый удар, Вальдман ни разу не видел, чтобы люди так высоко подлетали в воздух. Кто-то пытался удержать орков огнём, но зеленокожих ни солдаты, ни укрепления почти не волновали. Они карабкались по телам своих же сородичей, насаженных на острые колья баррикад. Чёрная кровь буквально выплёскивалась из них от ярости.

Закипел бой, лучники сместили фронт атаки вглубь рядов противника, стараясь не задеть своих. Пушка на башне неплохо работала, отправляя бомбы куда-то далеко-далеко в тыл, мушкетёры давали залп за залпом, но, чёрт побери, этого не хватало. Передовая не могла сдержать врага, хотя, как ни странно, всё ещё очень старалась.

Ряды драгун трещали по швам, вниз по камням стекали потоки чёрной и красной крови, смешиваясь и образуя лужи, на которых орки постоянно поскальзывались. В воздухе висела постоянная мелькающая туча искр, железной стружки и порохового дыма.

Уже через два часа первые ряды были смяты, отступления никакого не предвиделось, ибо некому было отступать. Лишь отдельные ободранные с ног до головы люди спасались бегством, теряя пробитые шлемы и расколотые кирасы. Орки прорвали фланги, заблокировал пути отхода между кольями и вырезали всех, до кого могли дотянуться. Крики и булькающие хрипы заглушались лязгом стали и восторженным звериным рёвом.

Никто не хотел такой судьбы. Есть много вещей хуже, чем смерть, но ни у кого здесь не было причин знать о них. И растерзанные, растоптанные, умирающие люди постараются это подтвердить, когда кровь перестанет хлестать у них из горла.

Однако немало орков осталось навечно лежать на подступах к стенам вперемешку с порванными телами людей. Бунтари и головорезы на этот раз постарались хорошо, оркам пришлось остановиться и прийти в себя прежде, чем на приступ пошла вторая волна.

Свежие ряды бросились в атаку, стрелы защитников вновь пронзают ясное солнечное небо. Вот уже эльфы один за другим забывают про луки и достают клинки, встречая орков широким размахом лезвия от плеча, как это они обычно делают. А мощные тела движутся вперёд, ломая кости, рассудок и жизни.

На баррикадах нет больше надменных улыбок. Теперь хрупкие черепа, обтянутые бледной кожей, трещат под подошвами крепких сандалий. Однако бой всё идёт, не внемля их стонам и мольбам.

Вальдман уже давно обернулся, его тело выросло вдвое, он отрастил себе клыки, когти, косматую шерсть и медвежью морду. Он думал о том, что осторожность сегодня не в чести: если хоть кто-нибудь из защитников останется в живых, кому и что они смогут рассказать про это день? Другой вопрос, смогут ли они пересилить стук зубов, чтобы начать разговаривать?

Грод отступил назад, прихватив с собой вещи Вальдмана. Оказавшись на возвышении, он принялся запускать одну пилу за другой в наступающие на него ряды. Гоблин была в ярости, от бешенства и страха, он издавал какой-то странный сдавленный хриплый вой. Кровавые брызги от слетающих орочьих голов разлетались повсюду, спусковая цепь арбалета раскалилась до красна и была готова лопнуть.

Но эльфы гибли, гибли и оставшиеся с ними люди, кого смерть не успела достать на передовой. Через три часа непрекращающейся резни фланги дрогнули и начали отходить, увлекая за собой центр. Потихоньку, медленно, но защитников выдавливали к стенам.

Отряды отступали долго организованно, по правилам прикрытия, пока их не разметали окончательно. И всё больше и больше спин жалось к каменному валу, надеясь, что, хотя бы он придаст им крепости. На деле же он становился для них чем-то вроде большой и очень длинной плахи.

А вот с третьей линией церемониться не пришлось, тамошние мушкетёры сразу принялись за организованное отступление прямо за стены. Потому крепкий крепостной барбакан уже распахнул свои объятия, принимая отстреливающихся солдат. Они прикрывали друг друга, как могли, в надежде, что смогут потом хоть как-то кому-то помочь.