Гнев Ненаглядной
Шрифт:
— Напряжённость поля? Индукция?.. Заряд проводника, ёмкость?
Блок ответил. Николай на секунду откинулся в кресле, прикрыл глаза. Затем повернул к Садовникам сразу постаревшее лицо.
— Не понимаю! — сказал Скворцов и махнул рукой в сторону опоры. — Такого не бывает в природе. Не может быть!
— В чём дело? — нетерпеливо спросил Егор.
— Приборы свидетельствуют, что вся энергия, вырабатываемая станцией, не просто теряется, а аккумулируется в районе этой опоры.
— Но в природе не существует таких ёмкостей! — удивился Егор, невольно повторив слова Скворцова. — Ну шаровая молния. Так это же игрушка…
— Не только в природе, — сказал Николай. — Человек тоже ещё не умеет аккумулировать такие запасы энергии.
— Опять фокусы Ненаглядной! — проворчал Ефремов, вглядываясь в опору.
Кабель плазмопровода возле опоры опутывало нечто вроде сизой паутины или пряжи, космами свисавшей к земле.
— Включите на всякий случай запись изображения, — попросил Илья Скворцова. — Что показывают анализаторы?
— Ничего нового, — пожал плечами энергетик. — Попробую зонд. Надо захватить кусочек этой пряжи. Ребята в лаборатории быстро её распутают.
Шарик зонда оторвался от вездехода, нырнул в сизые космы. Ефремов невольно зажмурился, ожидая ярчайшей вспышки. Однако в следующие мгновения зонд благополучно вынырнул из странного новообразования и вернулся в своё «гнездо».
Скворцов достал специальный щуп, зарастил комбинезон.
— Что вы собираетесь делать? — насторожённо спросил Егор.
Николай улыбнулся:
— Заняться своим делом. Надо проверить саму опору. Если она рухнет…
— Мы не знаем, насколько опасна эта «пряжа», — возразил Илья. — Оправданна ли, ваша вылазка?
— Я полностью защищён, — сказал энергетик, превращая капюшон в подобие шлема космического скафандра. — Как специалист я отвечаю за безопасность всех работ. Так вот. В этом костюме я могу ловить молнии Перуна. Не беспокойтесь, друзья.
Он выпрыгнул на болотистую почву, брызнувшую жижей, и по кочкам пошёл к золотисто-красной колонне опоры, которая стояла на песчаном взгорке.
— Не нравится мне всё это, — отрывисто бросил Егор, глядя вослед Скворцову. —Пряжа не нравится, да и сама красотка Ненаглядная. Тоже мне рай неземной… Есть что-то противоестественное в понятии «планета-курорт». Праздность, прожигание жизни… Горькая судьба для планеты!
Николай, осторожно приблизившись к опоре, произвёл какие-то замеры. На безобразной бахроме, серым занавесом опускавшейся к земле, странным увеличенным образом отразилась его фигура, замедленные движения.
Затем он протянул щуп к «пряже», повёл его вверх. И вдруг замер.
— Что?! — заорал Илья, вскакивая. — Что случилось, Коля?
Из канала связи, который Егор тут же включил на полную мощность, доносилось прерывистое дыхание энергетика.
«Пряжа» дрогнула, тысячами нитей заструилась к человеку, опутала его защитный комбинезон.
— Назад! — крикнул Илья. — Немедленно назад!
Скворцов вдруг запел.
Это было так дико и неожиданно, что Илья с Егором замерли, вслушиваясь в хриплый голос Николая. Он то возвышался, звенел над болотом, вырвавшись из усилителей вездехода, то падал до шёпота, переходил в невнятное бормотание:
Ладно, ещё один день, — как огромно всё это: словно ты прыгаешь в новую бездну или в другие новые бездны, в другое царство транзита—у этой истории нет конца, даже когда приходит конец, а когда всё опять начинается, тебя уже нет 3 .Илья стал лихорадочно заращивать свой комбинезон.
Скворцов вяло отмахивался от сизой паутины, будто от назойливых ос. Затем, уронив щуп, отступил на несколько шагов, повернулся к вездеходу. Его покачивало.
Садовники, не сговариваясь, выскочили из вездехода, чтобы увести энергетика от гиблого места, помочь ему добраться к зоне действия защитного поля.
И тут Скворцов засветился. Точнее, он стал сначала полупрозрачным, словно какой-то неведомой силы свет пронзил и его тело, и защитный костюм.
Он стал отступать от вездехода, пытаясь руками защитить глаза и не понимая, что свет идёт изнутри.
Илья бросился к нему и тут же упал, сбитый ловким ударом Егора:
— Не смей! Опомнись! Ему уже не поможешь!
Вряд ли он удержал бы товарища, но тут Скворцов тоже упал. Тело его засияло, будто шаровая молния, вокруг него задымились, а затем вспыхнули ветки низкорослого кустарника.
— Коля! Скворушка! — в отчаянии простонал Илья. — Что ты натворил, Коля!
Вечером Полина почему-то не позвонила.
Илья вспомнил, как рвалась жена лететь вместе с ним на Ненаглядную, и порадовался, что Полина осталась на Земле. Нечего ей делать в этом неправдоподобно красивом мирке, который поразил неведомый недуг. Тайны и беды множатся, вырастают десятками, как поганые грибы… Чёрное пламя смерти, вызванное пандемией, удалось, правда, частично погасить. Завтра гематологи Земли пришлют первую партию искусственных селезёнок, поступили и используются могучие препараты, восстанавливающие нормальное функционирование кроветворных органов. Но уже появилась новая загадка. Что значит справка медцентра, на которую обратил его внимание академик Янин? Всего несколько фраз: «При профилактическом осмотре на планете обнаружено четыреста восемьдесят семь случаев стерильности практически здоровых женщин. Стерильность, по-видимому, обусловлена внешними факторами». Янин, поблёскивая лысиной, дважды прочёл информацию и спросил в упор: «Вы, конечно, догадываетесь, что, как и в случае с нелепейшей вспышкой лейкемии, никаких внешних факторов не обнаружено?» — «Я предполагаю такое», — согласился Илья. — «Так вот! — заключил академик. — Запомните: Ненаглядная хочет нас или прогнать, или истребить. Третьего не дано. Ей мало пандемии и якобы стихийных бедствий. Она исподтишка делает наших женщин бесплодными… Это звенья одной цепи, Садовник».
Последняя фраза Янина запала Илье в душу. В самом деле: как ни посмотри, во всех событиях обнаруживаются признаки планомерного наступления на человека. Но как, каким образом планета может почти осознанно реагировать на присутствие людей? И чем они ей в конце концов досадили? Где та «раздавленная бабочка», о которой говорил Висвалдис?
Илья попробовал отключиться от назойливых мыслей. Представил Полину: её светлые волосы, зеленоватые глаза, в которых помещается столько тепла и света, золотистый пушок над верхней губой… Поскорей бы домой! К светлым водам речушки Выпи, где они «заякорили» свой модуль, к лесу и его росным полянам, которые в двадцати минутах ходьбы от дома… Улетая, он просил Полину побольше гулять… Вот бы увидеть её сейчас. Как она идёт по тропинке, будто плывёт — куда девалась былая порывистость. А всё Он — ещё неизвестный им человечек, спящий под материнским сердцем. Как они там, его родные?
…Он увидел тут же и Выпь, и побитую спорышом тропинку, свой модуль у берега. В следующий миг над этим тихим уголком изогнулась, затрепетала от гнева чёрная стена цунами, та самая, от которой они спаслись здесь, и Илья со всей неотвратимой ясностью кошмара понял, что на этот раз не уйти… Он застонал, повернулся на другой бок.
В углу комнаты, рядом с постелью Ильи, вдруг вспыхнул объём изображения.
— Ил, — тихонько позвала Полина.
Черты лица спящего, изменённые страшным сновидением, разгладились. Он даже улыбнулся, но так и не проснулся.