Чтение онлайн

В кровь Элви хлынул адреналин. Сердце молотком стучало в ребра.

– Да вы совсем охренели?

Илич с Келли переглянулись, словно ждали такой реакции. Кортазар усмехнулся.

– Извините, – сказала Элви. – Хотя нет, постойте. К черту извинения. Вы охренели? Не видели, что только что случилось?

Трехо по-бычьи наклонил голову. Сквозь редкие волосы светилась кожа.

– Я понимаю, для вас это трудный разговор, доктор. Вы многое пережили. Но я военный, а мы на войне, это факт. Война идет с той минуты, как наш корабль впервые не прошел транзит.

– Те сущности убили...

– Я знаю, что они сделали! – гаркнул Трехо. Ее аж отбросило на спинку кресла. – И знаю, почему. Потому что мы их ранили. А значит, им можно навредить, и раз они не ищут мира, я намерен собрать все силы и ранить их еще. Честно говоря, мне это тоже не нравится. Выступать против того, чего мы не понимаем, применять незнакомое оружие, изучая его возможности прямо на поле боя. Дурацкая война, но какая есть. Если победа возможна, я намерен победить. А вы мне поможете.

В голове вспыхнули сотни возражений, но тут же угасли под взглядом пронзительных зеленых глаз.

– Да, сэр, – сказала она.

– Хорошо. Приступайте к работе с доктором Кортазаром и сообщайте мне о любых идеях и успехах.

– Сообщу, – сказала Элви, а Кортазар одновременно с ней произнес: «Мы сообщим». Трехо кивнул, будто они сказали одно и то же. А потом добавил, обращаясь к Элви:

– Если мой план действий вам не по душе, это легко исправить. Просто верните мне моего босса.

– Я попробую, – пообещала Элви.

Перед тем как отправиться из Государственного Здания в Научный Директорат, Элви решила ненадолго заглянуть домой. Хотелось проветрить голову, но ничего не вышло. Мысли продирались, будто через гель. Разболелась нога, и бессонные часы давали о себе знать, очень тянуло прилечь, теперь, когда у нее полно дел. А может, она просто поняла, что отпущенное на лечение время истекло, а она даже близко не в порядке.

Территория вокруг была прекрасна. Лучше самых роскошных курортов. Диковинные кожистые летуны, которых здесь называли нектарницами, вились над зданиями в вышине, больше похожие на летучих мышей, чем на птиц. Мимо пронеслось что-то вроде стрекозы, крылышки ее жужжали так же, и в то же время совсем не так, как у стрекоз с Земли.

Масштаб проблемы слишком велик. Так много миллиардов людей в стольких звездных системах, в одиночку такое не потянуть. Любому человеку. Наверно, потому Дуарте решил, что больше не будет человеком. И дочь его не будет тоже. Элви пожалела, что не стала математиком. Математиков не отправляли на Илос. А без Илоса она не оказалась бы лучшим экспертом по ранам реальности, которые оставили те темные твари. Ее не призвали бы в Лаконию. И она не была бы здесь. Одно маленькое решение по молодости – и вся жизнь сложилась бы иначе.

Когда она вывернула к своему двору, у входа в сад сидел Фаиз. Его нога заканчивалась ярко-синим коконом размером с ботинок, там уже начала отрастать новая ступня. Другую ногу он положил на скамью. А рядом, опираясь на спинку скамейки, стоял Джеймс Холден.

Словно почувствовав на себе ее взгляд, Холден поднял голову и помахал рукой. Выглядел он старше, и в то же время будто бы совсем не изменился. Она направилась к скамейке, все сильнее опираясь на трость. Гель в бедре жег огнем. Следующие несколько часов на ногах в лабораториях Кортазара представлялись кошмаром.

При ее приближении Холден с Фаизом коротко обменялись парой фраз, и Холден быстро зашагал прочь. Пока она добрела до мужа, он уже скрылся за живой изгородью.

Фаиз подвинул здоровою ногу, давая ей сесть. Под глазами у него залегли темные мешки, но улыбка осталась такой же веселой и сардонической, как в тот день, когда они познакомились. Или в тот, когда она вышла за него замуж. Или в тот, когда они чуть не погибли, потому что террорист заминировал посадочную площадку.

– Наверно, жизнь я прожила неправильно, – пожаловалась она.

– Знакомое чувство, – ответил он. – Но потом я смотрю на тебя, и понимаю, что что-то в моей жизни было верным. И плевать, даже если моя предыдущая инкарнация укокошила священника.

Она взяла его за руку, переплела с ним пальцы. Будущее уже не казалось таким мрачным.

– У меня сейчас состоялся очень интересный разговор, – поделился Фаиз.

– Как и я у меня, – ответила она. – Но мой разговор засекречен, так что рассказывай первым.

– Ну, он был ужасно уклончив, но по-моему наш старый друг Холден только что сообщил мне, что Кортазар замышляет убийство.

Переведено: grassa_green 

Все стало по-другому. Она пыталась притвориться. Что отец всего лишь болен, как иногда случается с нормальными отцами. Встала утром, увидела рядом Крыску. Как обычно, прошлась по садам Государственного Здания. Все обращались к ней точь-в-точь как всегда, кроме знавшего правду Илича.

Скорее всего, думала она, все считают, что отец проводит углубленные консультации с лучшими умами империи по поводу происшествия с «Тайфуном». Люди верили в отца. Он был сутью Лаконии. Ей показалось, что охранники слегка вытянулись, когда она прошла мимо. Что повара в столовой приберегли для нее лучшие угощения. Не потому, что она заслужила. Просто она была ближе всего к нему, а они хотели показать свою пользу. Их напугало то, что они видели. Ее тоже. Но их истории заканчивались словами «все будет хорошо», а ее – нет.

Ближе Илича у нее никого не осталось, но теперь он чаще уходил, и реже проводил время с ней. Когда они виделись, единственным уроком становились новые правила. Ни с кем не говори о высоком консуле. Не показывай страха. Не покидай территорию Государственного Здания.

Она пробовала смотреть новости и любимые фильмы, но сосредоточиться на них не выходило. Пыталась читать любимые книги, но слова скользили мимо сознания. Пробовала изо всех сил бежать вдоль стены, чтобы боль и изнеможение отняли саму способность что-то думать или чувствовать. Это хотя бы как-то помогало забыться.

После обеда или перед ужином она приходила посидеть с отцом. Келли купал и одевал его, так что когда бы они ни пришла, он выглядел подтянуто и опрятно. Она садилась рядышком за стол и на его дисплеях прогоняла несложные математические доказательства или схемы древних битв. Иногда, словно в глубокой задумчивости, отец кивал на изображение. Иногда поглаживал воздух вокруг ее головы, будто что-то там видел.

Она поймала себя на том, что внимательно изучает его. Разглядывает. Кожа на его щеках огрубела из-за старых шрамов от акне. Волосы на висках немного поредели. Кожа под подбородком стала дряблой от старости. И другие признаки. Опалесценция, которая порой заставляла его кожу сиять перламутром, а порой исчезала вовсе. Грозовая тьма в его глазах.