Чтение онлайн

Но что интересно, похоже, ни одна из операций Кортазара над Дуарте не привела к тому, что высокий консул получил доступ к «библиотеке», и в отличие от него, странные отключения сознания не вредили ни Каре, ни Зану. И где-то здесь крылась подсказка. У неё был набор данных, и его просто требовалось поместить в правильную таблицу, чтобы паззл сложился. Она чувствовала это.

Её ручной терминал ожил снова. На сей раз он разродился сообщением: за ней прислали машину, потому что она опоздала на брифинг. Элви пробормотала что-то непристойное и начала подниматься.

– Мне уже пора идти.

– Мы будем здесь, когда ты вернёшься, – сказала Кара, и чуть погодя засмеялся Зан. Элви улыбнулась тоже. Выглядело немного глупо, она словно оправдывалась перед друзьями, обед с которыми приходится прервать пораньше. Иногда можно побыть и глупой.

Опираясь на трость, она вышла из лаборатории на свежий воздух. Нога болела. Наращивание ткани, простое само по себе, проходило очень медленно. Плохо. У Фаиза уже появилась новая ступня, с кожей, чуть бледней и мягче, новыми мышцами, всё ещё склонными к судорогам, когда он слишком много ходил. Но он уже отрастил и кости, и сухожилия, и нервы, а она всё ещё передвигалась с палкой.

В её понимании, разница объяснялась стрессом. Фаиз в их нынешней жизни был почти декорацией. Он спал, ел в Государственном Здании, общался с теми, с кем знакомился в саду, читал книги, смотрел старые развлекательные каналы. И выздоравливал. А Элви изучала записи Кортазара, или контролировала состояние Дуарте, или пыталась уберечь Терезу от участи быть убитой во имя любопытства, или перебирала собственные данные с «Сокола». Она почти не спала, а когда всё же получалось, словно кидала кубик, чтобы узнать, кошмар с каким привкусом ей выпадет на сей раз.

Наступит момент, когда чаша переполнится. Когда навязчивый образ Сагаля с исчезнувшим куском головы не позволит ей заставлять себя продолжать путь, или даже помыслить об этом ещё хоть раз. Когда она сломается. Момент ещё не настал, и ей пока не пришлось столкнуться с таким. Но она боялась, что уже близка к точке, которую Фаиз называл протоколом «или-сейчас-или-пиздец».

Хуже того, она была близка к тому, чтобы начать наслаждаться напряжением. За всю жизнь она погружалась в подобный стресс лишь однажды, во время инцидента на Илосе. Когда все ослепли, и из земли повылазили слизняки, покрытые нейротоксином, ожили инопланетные артефакты, а люди стали убивать друг друга из-за политических вопросов и личных амбиций. Тогда всё зависело от её таланта и остроты ума. И вот теперь снова. И для какой-то её части это было слаще сахара. Очень нездоровой части, надо полагать.

Поджидавший водитель молча раскрыл над ней зонт, чтобы оградить от легкого моросящего дождя. На подходе к машине, она склонилась в его сторону:

– Дайте знать Трехо, что я уже в пути.

– Он уже знает, доктор.

Персональные водители, – думала Элви, пока они трогались с места, – это какая-то странно жеманная прослойка. Куда легче просто прислать транспорт, и подобрать её без человеческого участия. Наличие кого-то, чьей задачей было выказывать почтительность, на самом деле только замедляло процесс. Как дополнительный слой обработки. Как та пауза у детей. А интересно, не похожа ли пауза на заикание? Надо почитать об этом. Может, обнаружится что полезное.

Государственное Здание окутывал туман. Обогрев машины не справлялся с холодным воздухом, поддувавшим из окна. Похоже, ранняя зима в Лаконии – по крайней мере, в этой её части – включала много холодных дней и горьких ночей. С закатом туман превращался во всеобъемлющий слой льда. Местные деревья втянули листья. А на привезенных растениях отмирал хлоропласт, оставляя красные, желтые и коричневые следы.

Внутри было тепло и сухо, климат контролировался, как на корабле, но из окон светило тускло и серо. Всё ещё пахло дождем. Один из служащих принял у неё куртку и спросил, не желает ли она, чтобы ей доставили перекусить или чашку чая в комнату для совещаний. По привычке она согласилась. Но её внимание уже разделилось между прошлым – то ли детьми, то ли марионетками чужой технологии, – и будущим – предстоящим отчетом и анализом самого недавнего события массовой потери сознания. В её уме буквально не осталось места для настоящего.

В переговорной было действительно красиво. Светильники, спрятанные за матовыми стёклами, встроенными в стенные панели из полированного розового дерева с тонкой золотой инкрустацией, не создавали теней. Трехо, Кортазар и Илич сидели за столом с малахитовой столешницей. Трехо смотрелся так же жалко, как и она, а Илич, возможно, даже хуже. Единственным из них, кто хорошо справлялся со стрессом, был Кортазар. Элви была совершенно уверена, что это потому, что ему абсолютно плевать, выживет ли кто-нибудь из них, или даже все они сразу.

– Извините за опоздание, – сказала она. – Уверена, вы понимаете.

– Мы все тут занятые, – буркнул Трехо, но Элви не поняла, было это шпилькой в её адрес, или нет. – Тем не менее, мы здесь. И должны сделать заявление об этом... последнем событии. Что сказал бы по этому поводу высокий консул? Что нам известно? Полковник Илич? Начнёте?

Илич откашлялся.

– Ну, мы пережили ещё одно событие, которое, похоже, затронуло всех. Всех в том смысле, что одно нелокальное событие произошло... одновременно везде. Докладывают по крайней мере о двух системах, кроме нашей.

Кортазар поднял руку, словно ребенок в начальной школе, и Трехо кивнул ему.

– А в пространстве колец? Там тоже?

– Неизвестно, – ответил Илич. – Наших кораблей там не было. По некоторым признакам, суда в пространстве колец могли быть... гм... съедены, если этот термин применим. Как «Тайфун» и «Медина». Но не точно. Кажется, в этот раз событие не связано с нашими действиями, но сейчас наш флот активно присутствует примерно в ста двадцати системах. Если что-то произошло в неподконтрольных нам мирах, мы можем просто не знать.

– Серьёзно? – спросил Трехо.

– Не описать, насколько разрушительной оказалась потеря «Медины», сэр. Контроль над этой ключевой точкой был поводком, позволявшим империи удерживать всех. Без него...

Трехо хмуро откинулся на спинку кресла. Взмахнул раскрытыми ладонями в сторону Элви и Кортазара, приглашая их высказаться. Кортазар, похоже, даже не заметил, а Элви обнаружила, что подалась вперёд, чтобы высказаться, словно что-то задолжала адмиралу.

– Что, если я попытаюсь изложить всё в более широком контексте?

– Сделайте одолжение.

– Поговорим о природе сознания.

– Это чуть более широкий контекст, чем я ожидал, майор.

– Минуту терпения. Не вдаваясь в религию, – а я точно не компетентна об этом рассуждать, – сознание, это свойство материи. Весьма тривиальное. Мы состоим из материи, и мы разумны. Мысль – это работа мозга. Со своей энергетической составляющей, ведь признак определенного мыслительного процесса, это нейронный импульс. Наблюдая за вашим мозгом, пока вы представляете себе песню или картину, я могу достоверно сказать, о чём именно вы думаете, исходя из того, слуховая или зрительная кора возбуждена.