Чтение онлайн

— Нет, что вы. Настя уже большая девочка. Она вполне способна сама справиться с завтраком, — ответила женщина, не отрывая влюбленного взгляда от собеседника.

— Я имел в виду не это. Я хочу сказать, что семья, как мне кажется, должна завтракать вместе.

— Ох, не знаю Дмитрий Львович. Загадками вы говорите право. Я вас не совсем понимаю. Какая семья? О чем вы? Расскажите лучше о себе. Откуда вы приехали? — проговорила его собеседница бархатным голосом, но ее взгляд в это время был уже не на собеседнике. Она недобро смотрела на то, как бармен пересекал гостиную, неся ее завтрак к столику с девочкой.

— Эй, официант! Я буду, есть за этим столиком. Несите завтрак сюда, — прокричала она и, повернувшись опять к Дмитрию Львовичу, больше подтвердила, чем спросила: — Вы ведь не против. Нет.

— Нет, нет. Конечно же, присоединяйтесь, — согласился с ней Дмитрий Львович, сам не совсем понимая зачем. Рамиль посмотрел на маленькую девочку, рисующую какое-то чудище, затем на ее мать, нахмурился и решительно направился к столику, за которым о чем-то беседовали мужчина с женщиной. Он подошел к женщине и стал ставить на стол ее заказ. Та, не обращая на него ни какого внимания, без умолку рассказывала мужчине свой сон. Рамиль поставив заказ кальшнул, вежливо перебив женщину, и спросил:

— Не желаете ли вы что-нибудь заказать вашей дочери? — Женщина умолкла на полуслове, медленно повернула голову и удивленно посмотрела. Николай Иванович, наблюдающий эту картину со стороны, понял, что сейчас грянет буря. Лариса Григорьевна гордо высоко вздернула подбородок и в момент взвинченным голосом поинтересовалась: — что это вас вдруг заинтересовало, будет моя дочь завтрак или нет? Я сама знаю, когда ей завтракать! Я, в конце концов, ее мать! Или ты старик сомневаешься в том, что я могу воспитывать свое дитя! — с каждым словом голос женщины становился все визгливее. Ее лицо покрылось красными пятнами. Рамиль молча слушал крики женщины, не сводя с нее глаз. Его лицо было не проницаемым. Гневные крики женщины разбивались об него, как волны об скалы. Сидящий рядом с разбушевавшейся женщиной, Дмитрий Львович принялся ее успокаивать.

— Успокойтесь Лариса Григорьевна. Старик не хотел вас обидеть. Он просто решил проявить старческую заботу о девочке. Не гневайтесь на него солнышко. Не стоит он этого, — проговорил он, успокаивающе поглаживая ее по руке. Женщина покраснела, на этот раз от удовольствия. Она демонстративно отвернулась от бармена и стала кокетливо смотреть на Дмитрия Львовича.

— Вы так милы Дмитрий Львович. Как сейчас в наше время не хватает настоящего мужчины способного заступиться за даму, — проворковала она мужчине и, сменив тон с мягкого на резкий скомандовала Рамилю: — Я прощаю тебя старик. Принеси мне еще один банан, — тут она сделала паузу и многозначительно посмотрела на Рамиля — надеюсь, в вашей дыре есть бананы. А моей дочери чего-нибудь легкого, низкокалорийного. Но только не дорогого! Я женщина бедная, денег у меня мало, а помочь некому. — Последние слова она адресовала сидящему рядом Дмитрию Львовичу. Он продолжал успокаивающе поглаживать ее руку. Рамиль гневно посмотрел на женщину. Хотел, было ей что-то сказать, но сдержавшись, развернулся и прошел к девочке. Настя за время криков мачехи медленно сползла на краешек стула под стол. Так, что осталось видна только ее светлая макушка. Николай Иванович укоризненно покачал головой. Достал из кармана брюк сигареты и закурил. Сквозь дымку от сигарет он смотрел, как Рамиль тихо о чем-то разговаривает с девочкой. Вид у девочки был виноватый, будто это она только что кричала, а не ее мачеха. Она закивала головой, видимо отказываясь от завтрака. Рамиль присел с ней рядом. Он нежно, с улыбкой посмотрел на девочку и что-то сказал. Она закивала головой и Рамиль довольный собой, что смог договориться с девочкой, поспешил на кухню сказать Маргарите новый заказ. Проходя мимо друга, он шепнул ему так, чтобы не услышала мать девочки: — «хочет пироженку». Николай Иванович в ответ улыбнулся и посмотрел на мать. Та была увлечена беседой и ни на кого не обращала внимание. Николай Иванович выпустил сигаретный дым изо рта и задумчиво стал наблюдать за тем, как дым причудливо по спирали уходит вверх. Его наблюдения прервал ворвавшийся в гостиную, через раскрытую входную дверь, холодный ветер со снегом. В холл гостиницы зашел крепкого телосложения мужчина, одетый в спортивный костюм. На вид ему можно было дать лет двадцать восемь. Звали его Константин. В руках он держал лыжи и лыжные палки. Подойдя к бару, он прислонил все свое лыжное снаряжение к стойке и принялся отряхиваться от снега. Увидев вышедшего с кухни Рамиля, спортсмен бодрым голосом громко произнес:

— Хозяин, там «канатка» еле движется. Замело ее всю к чертовой матери! Как к склону подъезжаешь, так вагончик встать толком на платформу не может. Приходиться выпрыгивать. Снегу намело немерено. Рамиль внимательно выслушав, повернулся к кухне и крикнул:

— Марат! Иди сюда! Николай Иванович с интересом рассматривал единственного человека в гостинице, который катался с горы каждый день. Спортивная куртка плотно облегала атлетическое тело парня, выделяя накаченные трицепсы и широкие плечи. Мужчина закончил стряхивать с себя снег и внимательно оглядел гостиную. Его взгляд на секунду задержался на Дмитрии Львовиче, затем переместился на писателя. Их взгляды пересеклись всего на секунду, но этого времени Николай Ивановичу было предостаточно, чтобы понять, что тот из себя представляет. Человек, который пишет книги о взаимоотношениях людей, мгновенно уловил, что за веселостью и задорностью спортсмена скрывается холодный рассудок и тонкая расчетливость. И что приехал парень сюда не просто с горок покататься, а с каким-то скрытым замыслом.

— Хозяин, одну рюмку коньяка и дольку лимона, — попросил парень у Рамиля. Тот кивнул головой и налил парню спиртного и подал на блюдечке порезанный лимон.

— Больше кататься не будете? — глядя на полную рюмку, поинтересовался Николай Иванович.

— Нет, — ответил Константин и залпом осушил рюмку. Затем положил в рот дольку лимона и, немного искривившись, довольно ухнул. — Ух! Хорошо! Отец налей еще!

Затем парень опять обратился к Николаю Ивановичу: — Шибко уж метет. Хотя всего полтора часа назад, было спокойнее. Ветер стал сильнее. Пока катился с горы, пару раз мог себе ноги переломать. На трассе в нескольких местах снег засыпал сосенки. Когда катишься, то не успеваешь их заметить, чтобы объехать. Вон об сук штанину порвал. — Константин указал на порванную штанину на левой ноге и замахнул еще одну рюмку коньяка. Николай Иванович сочувственно покачал головой.

— Да уж уральская погода самая не предсказуемая. С утра может идти снег, днем все растаять, а вечером опять все завалить, — философски произнес писатель. Мужчины одновременно в знак согласия кивнули головой, а затем, так же синхронно, переместили свои взоры на вышедшего с кухни молодого парня лет восемнадцати. Это был Марат, второй помощник Рамиля. Он приветливо улыбнулся посетителям и вопросительно посмотрел на Рамиля. Рамиль подошел к помощнику и стал ему давать указания. Говорил Рамиль медленно, произнося слова так, чтобы парень мог видеть его губы. Марат был глухим от рождения. Родители его бросили. Он воспитывался в интернате для детей со слабо развитой психикой, проще говоря, умственно отсталых. Но, не смотря на свой низкий интеллект, парень был сообразительным и очень добрым. Он доверчиво относился к людям, чем не раз пользовались плохие люди. Рамиль взял его к себе в помощники два года назад и не прогадал. Парень стал его вторыми руками.

— Марат, снег засыпал платформу. На вершине. — Рамиль показал пальцем вверх. — Вагончик не встает целиком на платформу. Мешают сугробы. Поднимись на склон. Очисть платформу. Как очистишь, укрой платформу брезентом и сразу же спускайся вниз. Понял. Не гуляй по склону. Там сейчас опасно. Сразу же спускайся вниз. Как спустишься, отключи подъемник. На сегодня катанья с гор отменяются. Понял. — Марат внимательно слушал Рамиля и кивал головой, давая понять что, он все понимает. Посмотрев на Рамиля и поняв, что больше указаний не последует, Марат пошел одеваться. Константин съел еще одну дольку лимона и, потянувшись, встал. Он взял свои лыжи и направился к себе наверх в номер. Дойдя до центральной ступеньки лестницы, он резко остановился, что-то вспомнив, и крикнул Рамилю:

— Да, совсем забыл, на склоне я видел парочку с нашей базы. Про них не забудьте.

— Хорошо. Спасибо, — поблагодарил парня Рамиль и повернулся к Николаю Ивановичу. Николай Иванович увидел, что Рамиль обеспокоен полученой новостью.

— Побудь здесь за хозяина пару минут. Я сбегаю, догоню Марата. Скажу ему, чтобы не уезжал со склона пока не проверит, там ли ребята.

— Ну конечно Рамиль иди я похозяйничаю, — понимающе кивнул старый друг. Рамиль тут же скрылся на кухне. Николай Иванович задумчиво посмотрел на свою пустую чашку из-под кофе. Затем на кофейник и решил налить себе еще чашечку. Становилось холоднее. За окном противно завывал ветер.

Время перевалило за полдень. Ветер усилился, раскачивая деревья из стороны в сторону. Он нещадно теребил провода линии электропередач. Из-за плотного снегопада на улице потемнело. Снег крупными хлопьями заваливал гостиницу «Медвежий перевал», расположенную среди живописных уральских гор покрытых густым лесом. Одной своей стороной гостиница располагалась фасадом к автостоянке, плотно прилегающей к дороге и лесу, другой, тыльной стороной гостиница выходила на ущелье, на краю которого располагалась платформа подъемника. От платформы шло две дорожки. Одна напрямую вела к черному входу, другая огибала здание и выходила во двор к главному входу. Рамиль стоял на дорожке у «черного» входа в гостиницу. Позади него в приоткрытую дверь, что вела сразу на кухню, доносилось негромкое потрескивание старенького транзистора. По радио заунывно выл какой-то певец, скребя фальшивыми нотами по нервам Рамиля. Ветер теребил его седые волосы. Старик напряженно смотрел на вершину горы, окутанную снежным туманом. Тяжелые мысли одолевали его. Прошло четыре часа, а Марата и ребят до сих пор не было видно. Он с тревогой посмотрел на дрожавший, на ветру трос канатной дороге. Со стороны платформы слышно было, как натужно скрипят крепежные болты. Этот звук еще больше стал навевать старика на мрачные мысли. Шум с кухни отвлек его и старик, бросив угрюмый взгляд на гору Угрюм, зашел в дом. На кухне у стола стояла немолодая женщина лет сорока пяти. Ее лицо было покрыто небольшими морщинками. Ее темные с проседью волосы были стянуты в «хвост». Худощавое тело женщины было облачено в длинное платье однотонного серого цвета. На талье был повязан передник. Женщину звали Маргарита, и она была помощницей Рамиля. Она стояла у стола и разводила в тазике с водой марганцовку. Рамиль несколько раз постучал об косяк ногами, стряхивая с ботинок налипший снег, после чего плотно прикрыл за собой дверь. Рядом с входом у стены стояла вешалка. Рамиль повесил на нее полушубок. К нему подбежал огромный пес по кличке Мухтар. Рамиль потрепал его по холке, после взглянул на тазик с водой и спросил женщину:

— Как гость?

— Бредит. Ничего осмысленного не говорит, — ответила Маргарита. Она сделала несколько наклонов из стороны в сторону, разминая поясницу. Посмотрела на старика, который прошел к плите и наливал себе чай в стакан, и встревожено произнесла:

— Он постоянно завет Султана. Рамиль глотнул кипяченого чая и прикрыл глаза, чувствуя, как тепло медленно проходит по глотке до желудка. Женщина взяла тазик и пошла с ним в соседнею комнату. У порога она остановилась и сказала:

— Еще он постоянно говорит об опасности, — она сделала паузу, внимательно смотря на старика, пытаясь понять, о чем тот думает, и добавила — он постоянно выкрикивает — снежный дьявол. Рамиль продолжая невозмутимо пить чай, посмотрел женщине в глаза. Она выжидающе смотрела на него. Он понял, что она думает о том же что и он, но не показал вида. Стараясь не выдать своей тревоги, Рамиль сделал медленный глоток чая и ровным голосом произнес: