Чтение онлайн

До чего чутки наши парни-испанцы. Обычно мы вместе проводим вечера. Но сегодня, точно угадав — начальство приезжало в общем-то не для того, чтоб благодарить нас, — они деликатно дают нам возможность пережить и осмыслить визит, который ранее нам нанес Е. С. Птухин.

Вздохнув, Платон протянул руку к вазе с апельсинами, отобрал еще незрелый плод.

— Как и мы, — усмехнулся Смоляков.

Начало разговору было положено. Не боясь быть непонятым, я сказал:

— Что же получается, а? Мы — одни из лучших, надо полагать, летчиков соединения. Иначе бы не оказались здесь. Учились на совесть, тренировались, не жалея сил. Разве не так?

— Так-то оно так, но все же, — процедил Платон, морщась от кислого недозрелого апельсина. — «Ромео» нас «купили», разведчик чуть не ушел…

— А самое неприятное — Евгению Саввичу пришлось объяснять нам, что сопровождение штурмовиков дело ответственное, — заметил Панфилов. — И все равно — голове понятно, а сердцу не прикажешь.

И Иван почти слово в слово повторил мои размышления о том, что, в известном смысле, мы, истребители, смотрели на себя как на особых пилотов, охотников за вражескими самолетами.

Как складывалась наша учеба? Даже в последний период — перед отъездом в Испанию.

…Лето 1936 года в Бобруйске выдалось на редкость погожим. Где-то в стороне, на границе Белоруссии и Украины бродили грозы, шли дожди, а над нашим аэродромом, расположенным неподалеку от Бобруйска, плыли легкие пушистые облака. Лишь изредка, будто играя, они заслоняли солнце.

От зари до зари мы находились на летном поле. Осваивали новые машины. Год назад их передал нам с рук на руки Валерий Павлович Чкалов. Он сам и приучал нас к этой машине. Кто смотрел фильм, посвященный этому замечательному летчику, тот, наверняка, помнит, как на авиационном празднике Валерий Павлович в показательном воздушном бою одержал победу над «противником», виртуозно владеющим искусством пилотирования. Так вот машина, которую Чкалов довел на испытаниях, и есть И-16.

Принимали мы новые истребители под Москвой, в апреле 1935 года. Каждый день совершали облеты, осваивая материальную часть. Чкалов помогал нам делом и советом. Среднего роста, коренастый, подтянутый, сохранивший военную выправку даже в гражданской одежде, Валерий Павлович приучал своих учеников к новой машине.

Не все давалось нам сразу. Непривычная для нас тогда высокая скорость, легкая маневренность самолета, казавшаяся капризностью, часто ставили летчиков в тупик.

А Чкалов был терпелив. Наши замечания воспринимал спокойно, на вопросы отвечал вразумительно, напирая по-волжски на «о»:

— Хорошая, очень хорошая машина. Только она не бык — не любит, когда ее за рога хватают. Она — что ласточка. Чуть тронь ручку — в облака кинется. Не дергайте ручку, плавно, аккуратно действуйте рулями управления. И самолет будет вам послушен.

Что ж, конечно, Чкалов оказывался прав. Когда он сам поднимался в воздух, то у нас дух захватывало от восхищения. С ювелирным мастерством Чкалов проделывал труднейшие фигуры высшего пилотажа. Нам так летать еще не удавалось.

— Ничего, ребята. Москва и то не сразу строилась. Научитесь, — говаривал Валерий Павлович. — Я вот думаю, что еще далеко не все возможности машины открыты. Вот о чем покумекайте…

Мы не жалеем сил для того, чтобы быстрее и лучше освоить эту машину. И чувство гордости овладело нами, когда мы ее освоили и первыми в ВВС на истребителях И-16 участвовали в первомайском параде 1935 года, пролетая над Красной площадью. После парада нас пригласили в Кремль, на прием, где присутствовали И. В. Сталин, М. И. Калинин, К. Е. Ворошилов, другие руководители партии и правительства.

Это было два года назад. А сколько событий произошло с тех пор. Среди них — мятеж в Испании.

Сначала до нас доходили отрывочные сообщения о событиях в Испании. Нам думалось, что испанский народ сам ликвидирует мятеж. Но пламя борьбы разгоралось и разгоралось. Становилось все очевиднее: за спиной Франко лихорадочно орудуют закулисные силы империализма и фашизма. Ни у кого не оставалось сомнений: мятежников вооружают и вдохновляют Гитлер, Муссолини, вся черная империалистическая реакция. Могли ли мы, советские люди, воспитанные партией Ленина в духе пламенного интернационализма, равнодушно созерцать трагедию, которую навлек фашизм на Испанию? Наш народ первым высоко поднял знамя интернациональной солидарности с патриотами Испании. И эта солидарность умножала их силы в национально-революционной войне — неравной, справедливой, героической и ужасной.

Волна солидарности с борющейся Испанией катилась и по советским аэродромам, авиационным и общевойсковым гарнизонам. Если говорить о нашем авиагородке под Бобруйском, то он напоминал вулкан гнева. Сердца летчиков и штурманов, инженеров и техников горели ненавистью к тем, кто с земли, с воздуха и моря терзал республиканскую Испанию.

— Хотим поехать добровольцами в Испанию, чтобы помочь защитить ее от фашизма! Мы верны позывным «Интернационала»…

Такие голоса раздавались в нашем авиагородке все чаще и чаще. К ним я присоединил и свой голос. «Я должен, обязательно должен быть в небе Испании!» — эта мысль не покидала меня. Но как упросить начальство, чтобы включило в отряд добровольцев? И созданы ли такие отряды? Есть ли уже в испанском небе наши летчики? Разные слухи ходили вокруг авиагородка и в домах, где жили летчики. Хотелось точно удостовериться, посылает ли Москва добровольцев за Пиренеи.

Вспомнился теплый октябрьский день 1936 года. В наш гарнизон вернулись товарищи, побывавшие в Москве, в командировке. Мы встретились с ними вечером, после полетов. Давала себя знать усталость, но я жадно ловил каждое слово друзей, ощутивших московский климат — политический, военный, культурный. А друзья не открывались до конца. Чувствовалось, что они обладают какой-то тайной. За их улыбками скрывалась и грусть.

В конце концов я не выдержал и задал ребятам, приехавшим из Москвы, прямой вопрос:

— Летают наши над Испанией или еще не летают?

— А вы сами хорошо летаете над Бобруйском? — вопросом на вопрос ответил басом голубоглазый майор.

— Летаем…

— Технику осваиваете?

— Осваиваем…

Я еще не чувствовал подвоха.

— А тем временем настоящие летчики воюют в Испании с фашистами!

Мы повскакивали из-за столов. Сгрудились вокруг «москвичей». Новость, которую мы узнали от них, казалась нам невероятной.

Кое-кто из пилотов лениво махнул рукой:

— А… Очередной розыгрыш!

— Нет! Нет! Точно! — горячо запротестовали «москвичи». — Гражданам Советского Союза разрешено вступать добровольцами в испанскую армию.

— Что-то мы об этом ни в газетах не читали, ни по радио не слышали. Может, подвела на этот раз «солдатская почта»?

— Тихо, ребята! Не до шуток.

— Проверим!

И возможность проверки представилась через несколько дней. От ужина до отбоя мы занимались тем, что сочиняли рапорты. Мы понимали: рапорты такого рода — вещь необычная, и работали над ними коллективно, стараясь быть как можно более убедительными.