Чтение онлайн

— А как иначе?

Действительно, иначе и невозможно: времени для поиска немецкие истребители не дадут. Но не успели и выйти в район цели.

— Два «фоккера»! Атакуют сзади сверху, — доложил стрелок-радист Иван Чумичев.

Все четыре «ила» открыли дружный огонь. Пара ФВ-190 отвалила в сторону.

— Осторожные фрицы! Огонь открывают с семисот метров.

Вторая атака была подобна первой. Убедившись в зоркости и меткости наших стрелков, «фоккеры» шли за группой, как бы выжидая благоприятный момент.

— Внимание вокруг! — напомнил экипажу опытный Жестков. Ему стало ясно: «фоккеры» наводят на группу свои истребители, охраняющие конвой.

Через две минуты их первым заметил штурман Локтюхин:

— Слева четыре "Ме-сто десять"! Идут на перехват. Что будем делать, командир?

— Жареным пахнет, Ваня! Конвоя не видно?

— Минут через пять…

— Нету и пяти. Разворачиваюсь, возвращаемся! — принял решение ведущий.

Прижавшись к воде, на повышенной скорости торпедоносцы пошли на север. «Мессершмитты» не увязались, остались охранять конвой. Пара ФВ-190 следовала по пятам до самого мыса Тарханкут.

Группа вернулась на свой аэродром с торпедами.

Пятерка бомбардировщиков с ходу обнаружила конвой и атаковала его. Вероятно, как раз в те минуты, когда «мессеры» были отвлечены на торпедоносцы. Но сильный огонь зениток помешал прицельно сбросить бомбы: серии разрывов легли по носу и корме в пятидесяти метрах от транспорта. Опоздавшая четверка Ме-110 преследовала бомбардировщики в течение десяти минут, затем возвратилась к своим кораблям.

В конце дня на стоянку прибежал посыльный.

— Товарищ гвардии старший лейтенант, вас срочно вызывает командир полка!

Захватив планшет с картами, мы с Прилуцким поспешили в землянку КП.

Майор Буркин, напряженно сдвинув брови, прохаживался вдоль стола с большой картой. В донесении самолета-разведчика на пятнадцать тридцать сообщалось, что тот же конвой движется в Констанцу. Количество самолетов прикрытия установить не удалось из-за преследования разведчика двумя «мессершмиттами».

— Вам предстоит нанести торпедный удар по транспорту вблизи румынского побережья. Поведете тройку. Задача ясна?

— Ясна, товарищ майор.

— Как думаете атаковать? Ведь будут уже глубокие сумерки.

— Предлагаю два варианта. Первый — удар с трех направлений одновременно. Если обстановка не позволит — атаковать с одной стороны последовательным сбрасыванием торпед. И то и другое имеет целью сковать маневрирование транспорта.

— Хорошо. С вами полетят Жестков и Дурновцев. Поторопитесь!

Бегом вернулись к стоянке. Быстро ставлю задачу ведомым. Ребята мой план одобряют. Слов тратить не надо — опытные бойцы. Главное, не терять меня из виду, крепко держаться друг за друга.

У самолета ждал Иван Григорьевич Шевченко.

— Минаков, дорогой! — положил на плечо руку. — Не упусти гадов, целый день за ними гоняемся.

— Постараемся, товарищ майор!

— Жду с победой!

Через пять минут взлетаем. Штурман фиксирует время — семнадцать тридцать. До конвоя — почти три часа. Над морем безоблачно, но висит дымка. На горизонте смутно угадывается западная оконечность крымского побережья.

— Николай, где надеешься перехватить цель?

— В двадцати километрах от берега, на траверзе Мангалии!

Хорошо летать с таким штурманом. В двадцати, в тридцати — неважно, важно, что уверен: перехватим.

Море постепенно мрачнеет. Через два с половиной часа полета солнце скрывается за горизонт. Наступают сумерки. Справа на траверзе остается Констанца. Николай приникает к остеклению кабины.

— Ну?

— Вот-вот покажется.

— А если нет?

— Тогда отдаю тебе свой ужин. Водку оставляю себе. Для утешения.

Но вот почти у самого берега на фоне дотлевающего неба закурились черные дымки. Они! Точки, черточки, силуэты… Сторожевики образовали барьер, прикрывают со стороны моря борт низко осевшего транспорта.

— В воздухе ничего не видно, стрелки? Вопрос излишний: увидели бы — доложили.

— Атакуем с ходу, — передаю ведомым.

Ясно — с одного борта. Варианты легко разрабатывать на земле.

Наш выход в атаку с темной стороны горизонта оказался внезапным. Зенитки открыли огонь с опозданием.

Пошли.

Крепко сжимаю штурвал, выдерживая высоту тридцать метров. Ох, как это трудно, когда вода и воздух сливаются под тобой в одну черную массу. Даже не до разрывов. Сближаемся. На светлом горизонте четко вырисовывается черная туша, прицелы штурманов крепко вцепились в нее.

Пора!

Прилуцкий сбрасывает торпеду первым. Локтюхин и Беспалов — секунду спустя.

Пошли, родные!

Доворачиваю чуть вправо, несусь к носу транспорта. С палубы тянутся огненные нити, наши стрелки отвечают тем же.

— Ура!

Оборачиваюсь. Огромный огненный фонтан подымается из недр транспорта.

— Ура, попали! — в один голос кричат Жуковец и Должиков.

Разворачиваюсь, чтобы разглядеть получше. Пожар, взрывы. Жаль, из-за темноты не можем сфотографировать. Смотрю на часы — двадцать десять.

— Штурман, запиши.

Через двадцать минут почти прямо под собой обнаруживаем еще один конвой — танкер с охранением, идет на Севастополь. Удивительно, с кораблей не стреляют, будто знают, что мы без торпед и бомб. Диктую Должикову радиограмму на землю.

В полночь на аэродроме нас первым встречает майор Шевченко.

— Потопил?

— Потопили, товарищ майор!

— Дай я тебя поцелую, хлопец!

Перецеловав весь экипаж, обнял в темноте и встречавшего нас, как всегда, Белякова.

— Так я же не летал, товарищ комиссар… — неловко освободился из объятий застенчивый Михаил.

— Тем более! — нисколько не смутился своей ошибкой замполит. — Значит, еще больше пережил, чем они. По себе, брат, знаю!

23 апреля с рассветом все экипажи были уже на аэродроме. Дежурства как-то сами собой отменились: полк поредел, работа находилась всем.

Начальник разведслужбы майор Конзелько обошел эскадрильи со ставшей уже обычной вестью: противник активизировал перевозки на море. Сколько их можно активизировать? Воздушная разведка в последнее время обнаруживала до десятка конвоев в сутки. Авиация флота наносила удары на всем протяжении коммуникаций от Крыма до румынских портов Сулина и Констанца. В радиусе ста восьмидесяти километров действовали все ее виды, до двухсот восьмидесяти — пикирующие бомбардировщики, далее — наша минно-торпедная авиация. На море в прибрежной зоне врага встречали торпедные катера, вдали от баз — подводные лодки.