Чтение онлайн

Еще одна атака. Момент сброса застал транспорт на развороте. Но опытный враг тотчас застопорил ход. Торпеды прошли по носу судна, в одном-двух метрах.

Огорченные экипажи вынуждены были возвратиться на свою базу ни с чем.

Вторая пара - Александр Вальцев и Николай Новиков в сопровождении четырех истребителей - обнаружила конвой в семь часов утра. Он также держал курс на запад и шел под сильным прикрытием с воздуха: восемь истребителей Ме-110. Шесть из них моментально бросились на пару заходящих в атаку торпедоносцев. Вальцев принял поспешное решение сбросить торпеды. Между тем четверка наших ястребков успешно атаковала "мессеры" и подбила один из них,

Не очень повезло и нашей группе бомбардировщиков. Ведомыми у Чупрова были справа я и Тарасов, слева - Трофимов и Лисицын. Прикрытие - четыре истребителя.

В семь тридцать мы обнаружили транспорт в сопровождении двух сухогрузных барж и сторожевого катера. Ведущий принял решение нанести удар по транспорту с двух заходов с высоты тысяча восемьсот метров. Небольшой конвой сумел организовать интенсивный заградительный огонь. Чупров лег на боевой курс и упорно выдерживал его. Перед самым сбросом бомб около носа ведущей машины разорвалось несколько снарядов. Бомбардировщик привспух, и видно было, как комэск отдал штурвал, чтобы удержать его. Это увеличило скорость. Высыпанные вслед за тем тридцать бомб пошли с перелетом. Две из них угодили в сухогрузную баржу.

– Прямое попадание, - доложил Должиков.
– Барже капут!

– Не было бы счастья...
– с досадой проворчал Прилуцкий.

Оставался второй заход.

– Сзади справа атакуют истребители! в один голос предупредили стрелки.

Нити трасс протянулись между машинами, промелькнули две пары Ме-110. За ними бросились наши ястребки: прозевали первую атаку, "мессеры" зашли со стороны солнца.

Сближаемся. Зенитки перекрывают курс. Ведущий, сжав зубы, выдерживает режим. Еще тридцать ФАБ-100 устремляются вниз. Маневрируем...

– Четырьмя разрывами повреждена десантная баржа, - в голосе штурмана окончательное разочарование.

– И то хорошо! При таком огне...

В общем-то сделали все возможное. С горизонтального полета попасть в точечную цель нелегко.

На аэродроме готовились к вылету четыре торпедоносца. Ведущий Киценко, с ним повторно летят Жестков, Новиков и Вальцев. Задача - уничтожить транспорт, неудачно торпедированный парой Жесткова.

– На этот раз не уйдет хитрый фриц!
– поклялся Александр.

Конвой они нашли в другом составе: два транспорта - три и полторы тысячи тонн, один тральщик, три десантные баржи. Сверху прикрытие - четыре "Гамбурга-140". Ведущий решил атаковать оба транспорта парами, но Вальцев на развороте отстал и пристроился к паре Киценко.

Три машины пошли в атаку на большой транспорт с правого борта, Жестков устремился на малый с левого. "Гамбурги" также разделились на две пары. Наши истребители уже успели перескочить конвой, развернулись с опозданием. Особенно досталось самолету Жесткова, отбивавшемуся в одиночку. Стрелок-радист Сергей Игумнов едва успевал перебрасывать турель, посылая короткие очереди в наседавшие с двух сторон вражеские гидропланы...

Прямо перед носом низко летящей машины возник густой слой огня. Жестков резко отвернул и снова лег на боевой курс.

– Бей левого!

На какой-то момент они оказались на параллельных курсах с "Гамбургом". Сергей влепил в него длинную очередь. Фашист загорелся и врезался в воду...

"Гамбург", атаковавший справа, от неожиданности отпрянул, отвернул в сторону. Этого было достаточно, чтобы летчик и штурман сосредоточили все внимание на цели. Торпеду сбросили с пятисот метров. Умело маневрируя, вышли из-под огня.

Зенитки сразу перенесли огонь на торпеду. Снаряды вздымали воду вокруг тянущегося за ней следа.

– Вот гады!
– возмущался Локтюхин.
– Как точно идет-то, родная, гляди, командир! Неужели...

Огромный взрыв накрыл транспорт. Когда водяная пыль осела, стало ясно: торпеда взорвалась, не дойдя...

"Гамбурги", нападавшие на тройку Киценко, действовали осторожнее. Тем свирепей били орудия, "эрликоны", пулеметы с кораблей. Гитлеровцы, до отказа забившие палубы, с остервенением палили из личного оружия...

Торпедоносцы неслись к цели буквально сквозь огонь. Подошли на предельно близкую дистанцию. Ведущий штурман Басалкевич сбросил торпеду с пятисот метров, Тихомиров - с четырехсот пятидесяти, Ляпин - с четырехсот...

Из-под левого капота машины Вальцева вырвался дым. Летчик круто взмыл в высоту, видимо, опасаясь врезаться в воду. Перелетел через атакуемый транспорт, снизился. Над левой плоскостью трепетало пламя. Машина села на воду в четырех километрах от атакованных кораблей и спустя две минуты затонула. Экипаж сошел на шлюпку. К ней направились два сторожевых катера, их наводил "Гамбург"...

Одна из сброшенных торпед попала в цель. Одна взорвалась, не дойдя до транспорта, очевидно, расстрелянная орудиями. Взрыва третьей экипажи не наблюдали.

Избитые три самолета вернулись на свой аэродром...

Подхожу к Жесткову. Он только что вылез из кабины. Стаскивая с разгоряченной головы шлем, сообщает, словно оправдываясь:

– Хитрого не нашли. Другому пришлось врезать. Разве еще на ночную с тобой на пару пошлют.

Чуть-чуть не угадал. Тут же, как из-под земли, возник вездесущий Довгаленко:

– Минаков, к командиру полка! С Дурновцевым и штурманами. Ночью пойдете на "охоту" с торпедами. Я кивнул Александру: видел?

– С Жесткова на сегодня хватит, - на лету схватил мысль адъютант.
– В следующий раз полетите вместе. Или, думаете, Крым взяли, так уж и кончилась война?

Мы этого не думали. Подумали только теперь. А в самом деле, может, это последний наш вылет? Может, и не придется с Жестковым-то вместе отсюда...

Командир полка задержал ненадолго.

– Знаю, устали. Задача ясна? Завтра утром последние фашистские суда втянутся в порты Румынии. Выгрузят живую силу, технику...

– Ясно, товарищ майор!

– Что ясно?

– Чтобы как можно меньше выгрузили. Буркин устало потер лоб.

– Можно и так сказать, - рассмеялся.
– Можно наоборот. Чтобы как можно больше отправить их к рыбам.

Определили рубежи возможного нахождения последних плавсредств противника, которые в полдень отошли от Херсонесского маяка.

– Ну, желаю!
– пожал всем четверым руки Буркин.
– Чтобы как можно меньше. Или больше, как вам понравится.

Пожал руки и Немировский.