Чтение онлайн

Дело в том, что им и правда были довольны. Он сумел понять, что от него требовалось. И выполнил волю заказчиков на высочайшем уровне. В кратчайший срок сумел вымотать из подследственного мельчайшие подробности того, как из жадности и ума, властолюбия и твердой воли, честолюбия и невероятной работоспособности, глупости и тонкого психологизма, амбиций и элементарного желания сберечь шкуру множества людей, - очень, кстати, разных!
– за десять лет сложилась Система.

Сообщество людей во власти и рядом с властью, позволяющее своим сочленам выжить и, более-менее, процветать. Детали удивительных механизмов по подбору и расстановке людей и оценке их деятельности. И система легких искажений, малых недоговоренностей, чуть заметного лукавства, которая позволяла чиновнику любого ранга выжить, но при этом, в сумме, давала крайне искаженную систему реальности. О том, каким способом очередной контрольный орган со временем встраивался в систему, разбухал и терял эффективность. При том, что прежние, по большей части, тоже никуда не девались.

Бездонная глупость Николло Маккиавелли, первого и, безусловно, лучшего европейского политолога состояла в том, что в его гениальном труде все, что на самом деле делалось властями, было названо своими именами, без прикрас, и подано в предельно систематизированном виде. Он, наивный, ожидал от сильных мира сего благодарности. Вполне закономерно едва уцелел, а труд его относили к числу запрещенных еще лет триста. Так вот материалы следствия оказались чем-то вроде его "Государя", только применительно к реалиям гигантской послереволюционной державы в 20 - 30 годы ХХ столетия. На самом деле начальству нужно было именно это, хотя оно, возможно, и не осознавало этого в полной мере. Но, увидав уже первые протоколы, - осознало. Поощрило, похвалило и дало в помощь некоего Тугарина. Поначалу следователь был недоволен непрошеным помощником, но Вячеслав Андреевич, даром, что военный, оказался мужиком тихим, удобным и вовсе не пытался бороться за главенство. Зато его умение выбрать, рассортировать и систематизировать отдельные факты, собрать из них связный текст, объединенный общим смыслом, были просто поразительны. Обсудив положение, они единогласно решили, что результатом будут два документа: собственно "Дело" со всеми протоколами и подлинниками документов, а также "Аналитическая Записка" плод напряженнейшего совместного творчества двух людей, которые сознательно избегали расспрашивать друг друга о прошлом и фактах биографии. Книга получилась страшной. Против логики содержащейся в ней картины возразить было нечего.

Ему дали отдохнуть от допросов два дня, а потом все началось заново, с новым следователем. Увидав его в первый раз, Берия тут же окрестил его про себя Черным Человеком. Черные, необыкновенно густые, короткие волосы, как плотно натянутая шапка, черные тусклые глаза, черная рубаха и черные галифе. Только китель, без знаков отличия, несколько похожий на пиджак, был пошит из зеленовато-коричневой материи.

– Ну, Лаврентий Павлович, результатами следствия руководство, в общем, довольно. А теперь пришла пора признаваться, как положено.

– Я не понимаю...

– Да не волнуйтесь вы так. Вот ваши признательные показания. Ознакомьтесь, - да и подпишите. Вот, если хотите, очки, это ваши собственные, запасные. Оставить, к сожалению, не могу. Подпишите - и идите отдыхать.

Прочитав, Берия поднял на Черного Человека потрясенный взор:

– Я нэ пойму... Это же не мои показания! Это болезненный бред какой-то!!!

– Экий вы, право, - поморщился Черный Человек, - буквоед. Какая вам разница? Конец-то все равно один... Ну, - надо так, поймите!

– Нэт, - говорил он, чувствуя, как все существо его охватывает ледяной озноб, - это нэвозможно.

– Эх-х, - тяжело вздохнул неизвестный, - кому, как не вам знать: для нас не существует ничего невозможного...

– Мужчина, мне, конечно, не трудно, и вообще пора размяться, но, все-таки, по-человечески советую: лучше прямо сразу начинайте сотрудничать со следствием...

И тут, приглядевшись к лицу распятого на крытом оцинкованным железом столу, под беспощадным светом двухсотсвечовых ламп человека (на этот раз объект с самого начала располагался НА СПИНЕ), товарищ Грингут сбилась с одного из своих типовых, безупречных, отшлифованных пассажей. Дело в том, что на этот раз ее не уведомили, кто именно будет ее клиентом. Только запретили вынимать зубы, - и все инструкции.

– Ла... Лаврентий Павлович? Товарищ Берия? Да как же это?!
– И замолкла.
– Хотя, если так рассудить, - то чего удивительного? Таки совсем ничего...

Прищурившись, он разглядел стоявшую перед ним невысокую женщину в халате, маске и плотно надетой медицинской шапочке, полностью скрывающей волосы. Скрыто было почти все, но жесткие, черные, чуть раскосые глаза ее были слишком узнаваемы. И голос этот он помнил. Дело в том, что во время его визита в Барнаул, он, что называется, положил на нее глаз. Неожиданно даже для самого себя, поскольку она вовсе не относилась к любимому им типажу. Но, однако же, что-то такое в ней было. О нее буквально несло кромешной ночью, первобытным зверством, и звериным же, буйным сексом. Извечным призывом злой и сильной суки в поре. Это была незабываемая ночь, любовники друг друга стоили, а она произвела на Берия сильное впечатление. Понравилась даже ее манера отдаваться со всей страстью, но молча: звуки полагались только к финалу и, при этом, без болтовни. При этом ему почему-то и в голову не пришло ее приблизить. А подробности ее профессиональной репутации он выяснил потом. И о том, что никто еще не продержался больше получаса - тоже. А еще - живописные подробности некоторых из ее самых любимых методик. И своеобразное чувство юмора, которое Софья Львовна иной раз проявляла во время работы.

– Развяжите меня, - глухо сказал узник, - я все подпишу.

"Я, по факту, на протяжении ряда лет являлся сотрудником мусаватистской разведки, и данный факт отражен в моей биографии, но является только прикрытием моей истинной деятельности по работе одновременно на две буржуазные разведки: германскую, в которую в 1918 году был завербован З.Крепс, и британскую, причем в последнем случае роль вербовщика сыграла видный агент британской разведки Пачулия Тамара Георгиевна. Сотрудничество продолжалось на протяжении ряда лет, после чего Пачулия начала вести антисоциальный образ жизни, опустилась в бытовом плане и сделала попытку меня шантажировать. В результате, чтобы избежать разоблачения, я собственноручно ее ликвидировал..."

"... последним моим куратором стал А.У.Даллес. На протяжении последних месяцев я готовил и упорядочивал пакет документов, который содержал бы исчерпывающие сведения по положению дел в Специальном комитете, работу которого я курировал. Кроме того, на протяжении нескольких последних месяцев сформулирован и уточнен план "Ганфайтер", в котором предусматривалось использование первых образцов нового оружия для одновременного уничтожения советского партийного и военного руководства в ходе одной акции. Вслед за этим должен был последовать государственный переворот, изменение социально-экономического строя в СССР на буржуазно-демократическую модель и установление экономического господства крупнейших международных монополий. ..."

"... В обмен на поддержку я, возглавив Переходной Комитет, должен был обеспечить следующие уступки в сфере международных отношений.

На протяжении трех-четырех лет должен быть осуществлен постепенный вывод советских войск со всех европейских территорий, освобожденных в ходе войны.

Отторжение колоний Франции и передача их под временное управление Объединенных Наций. Впоследствии временное управление становится постоянным.

Установление временного управления, по сути - оккупационного режима на территории, до окончания войны подконтрольной правительству Виши.

Расчленение Германии на ряд малых государств, которые сотрудники именовали "историческими провинциями": Бавария, Саксония, Тюрингия, Померания, Ганновер, и пр. под руководством марионеточных режимов. Историческую территорию Пруссии предполагалось разделить дополнительно, на две-три части, причем Восточную Пруссию предполагалось присоединить к территории Польши.

При этом планировалось, что сама Польша, возглавляемая т.н. "польским правительством в изгнании", в настоящий момент находящимся в Лондоне, должна стать главным представителем и проводником воли Объединенных Наций в Центральной Европе.

Союзники также планировали способствовать распаду Югославии, причем в данном случае от нас требовалось только невмешательство.

Все вооруженные формирования СССР должны быть полностью выведены с территории Ирана с последующей заменой войсками и администрацией Объединенных Наций.

Была достигнута договоренность, что в обмен на самые активные боевые действия против Японской Империи будет произведена аннексия Южного Сахалина и ряда островов Курильской гряды с передачей данных территорий СССР. В данном случае расчет велся на то, что у ослабленного войной и предательством СССР не хватит ресурсов для развития данных территорий, и они превратятся, по сути, в бесполезный балласт. ..."