Чтение онлайн

Подобно Шахерезаде, Глаша рассказывала нам одну историю за другой. Впрочем, кроме подруг её интересовали и другие явления:

– Оказывается, язва желудка заразна!..

– Как вы думаете, кто у нас на Руси самый богатый был?..

– Говорят, что разведчик Зорге - это не один человек, а целых пятеро: Зайцев, Оганесян, Рабинович, Гамсахурдиа и Евтушенко. З, О, Р, Г, Е - Зор-ге!

– Каждый второй житель Земли болен раком кожи!

– Как это?! Откуда такие сведения? Что же получается, двое из нас больны?

– Не знаю, я так поняла. Какой-то профессор по радио рассказывал... Я очень люблю радио. Там всегда такие интересные передачи передают! Столько познавательного!.. Вот вчера, например, один профессор сказал, что человек, который каждый день ну хоть каплю спиртного выпивает, неважно какого именно - такой человек непременно умрет от цирроза печени. А еще была передача...

Мы давно смирились с рассказами о подругах. И даже вступили в какой-то дурацкий спор. Как вдруг, не могу точно сказать, в какой момент это произошло - не приметила, но только Голод простёр над Глашей свою костлявую десницу.

Глаша затрепетала. Её трепет передался остальным пассажирам. Все знают, что Голод - не тётка. От него, проклятого, булками-яблоками не отделаешься. Как языческий бог он требует новых и новых жертв. И не наспех, на заднем сидении автомобиля. Такие жертвы ему не угодны! Он не принимает таких жертв! Ему подавай ритуал, последовательность действий, цепь перевоплощений. Для таких случаев нужна "полянка". То есть место в стороне от проезжей части, где, обманув дорожную пыль и выхлопные газы, мы обыкновенно, во время аналогичных поездок, приносим жертвы Голоду. Алтарём нам служит багажник. Поверх него мы раскладываем жертвенных тельцов из варёной картошки и холодной курятины, из селёдки и свежих овощей, из яблочного пирога и ветчины, из вездесущих солёных огурцов и чёрного хлеба. Чай, кофе - для возлияния. И непременная бутыль с вонючей жидкостью, которую приготовляет Люда и называет "настойкой".

Глаша приникла к окну и стала высматривать "полянку". Она решила не утруждать себя опросом общественного мнения с целью выяснить, кто из присутствующих, кроме неё, разумеется, желает трапезничать. Глаша словно бы вообще не подозревала, что она не одна.

Есть люди, чья непосредственная вера в свою уникальность забавляет. Правда, при коротких да к тому же нечастых встречах. Но, как вино, такие люди становятся опасными, если общение затягивается.

С "полянками" нам не везло. Дорога наша лежала средь полей и болот. Ничьей вины в том не было. Но обстановка в машине начала накаляться, поскольку Глаша решила-таки найти виновного. Её выбор пал на нас - зачинщиков этой поездки. Но мы не сразу это поняли. Глаша избрала хитрую тактику нападения. Для начала она перестала ёрзать и отлипла от окна. Она замерла, как хищник перед прыжком. Помолчав некоторое время, она тихонько, но так, чтобы все слышали, голосом не евшего три дня человека проговорила:

– Как есть хочется!

В ответ наперебой послышались заверения в том, что вскоре мы будем в Суздале, и уж там-то найдём местечко под стенами древнего монастыря, может быть, даже на берегу пруда или речушки. Мы достанем свой провиант и с набитыми ртами полюбуемся памятниками русского зодчества, послушаем Суздальский перезвон, крики гусей и пенье петухов. А засим отправимся гулять и пожрём уже глазами весь город. Но Глашу петухи не интересовали.

– Да, очень есть хочется, - опять прошептала она на весь салон. Потом она нервно засмеялась и опять громко зашептала:

– Почему, ну почему им трудно остановиться, когда все просят? Почему надо этого бояться?
– И снова засмеялась.

Мнительные и неуверенные в себе люди частенько прикрывают раздражение или неприязнь эдаким противным тихохоньким смешком.

– А здесь был дождь, - вдруг прошипела она, завидев воду в придорожной канаве.
– И какой!.. Точно! Здесь был ливень, сильнейший ливень. Каки-ие лу-ужи!

Помолчали.

– Да и в Суздале идёт дождь. Ну, точно - вон там, впереди тучи.

Между тем, и "вон там", и вот здесь свод небесный был так чист и светел, что, казалось, дождя не будет ещё месяц.

– Боже мой!
– вдруг восторженно выдохнула Люда.
– Суздаль - это чудный город! Это не поддаётся описанию! Я в жизни не видела города лучше! Такие улочки, церковки кругом!.. Там русский дух! Там Русью пахнет. Русалка на ветвях сидит. Пойдёт направо - песнь заводит, налево - сказку говорит… - "процитировала" она.
– Боже мой! Это так-кая красота!.. Сказочный город! Просто сказочный…

– Лучше Москвы, что ли? - недоверчиво осведомилась Глаша, забыв о мучившем её голоде.

– Тоже нашла красоту!
– Люде такое сравнение не понравилось. Она скривила губы и возмущённо зыркнула на Глашу.
– Суздаль - это… это… это - песня в камне! Я только однажды там была, но запомнила на всю жизнь. Он мне иногда снится.
– Люда блаженно закатила глаза.

– Кто?!
– Глаша испугалась.

– Да Суздаль! "Кто!.." - Люда опять зыркнула.
– Там у них главный храм стоит на такой площади, - продолжала она, - а площадь та - зеркальная! Идёшь, самого себя видишь. Это чтоб перед тем, как в храм войти, человек на себя посмотрел бы и грехи бы свои вспомнил… И по площади той, вот прямо по зеркалам, павлины ходят! Хвосты распуши-и-или! Головами кру-у-утят!
– и Люда попыталась изобразить, как ходят павлины.

– А павлины-то зачем?
– удивилась Глаша.
– Да они зимой перемёрзнут!

Но Люда не успела ответить, потому что в разговор вступила Таня.

– Врёшь ты, Люда! Нигде я зеркальных полов не видела. Даже в Москве до такого ещё не додумались... А тут какой-то Суздаль - и вдруг зеркальные полы. Где это они зеркал столько набрали?

– Откуда я знаю?
– Люда обиделась.
– Я им зеркала не укладывала. Приедешь - спроси.
– Она отвернулась к окну.

– И про павлинов врёшь! - Таня покачала головой.
– Не могут павлины в Суздале по улицам ходить. Даже в Москве нет павлинов. И Глашка права - перемёрзнут они зимой. Вот если бы ты сказала, что в Астрахани павлины, ну, я бы ещё поверила. А вот насчёт Суздаля я сомневаюсь. Там зима-то вроде московской. Даже холоднее, наверное... Какие ж там павлины?

– Павлины, я думаю, до плюс четырёх выдерживают, - задумчиво произнесла Глаша.

– Это почему так?
– не поняла Таня.

– А у меня дома мандарин в горшке растёт. Про него в книжке сказано: зимой содержать при температуре 4-6 градусов. А павлины живут там же, где и мандарины. Значит, и температуру такую же выдерживают.

– Я и говорю - в Астрахани, - уточнила Таня.

– Ну, да. Пожалуй, в Астрахани павлины могут жить, - согласилась Глаша. Но тут же вспомнила, что она голодна и тяжко вздохнула:

– Так нам и не удастся сегодня поесть! Вот посмотрите, приедем в Суздаль - разразится такой дождь!.. Мы не сможем выйти на улицу, и останемся голодными!

Люда кашлянула. Таня вздохнула.

– Меня уже мутит с голода. Ну почему мы не остановились там, на той чудной полянке, в ельничке?!
– это она сказала капризно.
– Какие тучи над Суздалем! Портится погода. Портится...
– это уже пророчески.

Глашин шелест прервала Таня:

– Хватит зудеть, Глаша. Никаких ельничков мы не проезжали. Ну, зачем ты врёшь? Что ты терпение у людей испытываешь? В следующий раз никуда тебя не возьмут, дома будешь сидеть.