Чтение онлайн

На этом месте влезла режиссерка, не скандалила, но язвила, что коллеги ей снимают дивный модерн, она в восторге, не пора ли взяться за дело. Обошлось вроде бы, меня вернули в массовку и стали опять мучиться, но с черт знает с какого раза, сделали.

Книгу, правда, не вернули, по-моему, её Ника заиграла, но я был не в обиде. Потом узнал у ассистента Коли, что она дочка легендарного фронтового оператора Синёва, учится на сценарном или вроде того, пишет диплом про экранизации, недавно являлась к мэтру, снявшему «Анну на шее», приставала с вопросами, как банный лист. Но прогнать слабо, потому что папа Лев Моисеевич в авторитете сто тысяч лет. А так девка неплохая, но заносится, это понятно.

Я еще туда походил, Нику больше не видел. Когда фильм сделали вчерне, мне ассистент Коля звякнул, с ним пили коньяк в кафе, он дал кучу снимков и предупредил, что в окончательном продукте, если худсовет не вырежет, есть три с половиной минуты с моим участием. Когда я читаю десятую главу на кафедре, вроде как финальная победа героя, и в том фишка, что не он читает, а знание пошло в народ. В моем лице.

Так оно и вышло, себе я не очень нравился, но смотрел раз пятнадцать, поэтому привык. Ассистент Коля сказал, что задатки у меня есть, как буду поступать, надо принести фотки и срезки, Ника поможет, если будет в Москве, все тип-топ. «…А пока читай, мужик о кино, что можешь, надо быть в курсе. Если мозгов не хватит, чтобы понять, то актеру они не очень-то нужны. Главное – фактура».

Вот так началось мое кино, но до поступления на актерский факультет дело не дошло. Я оказался совсем при других делах, это отдельно. Как-нибудь соберусь и напишу, если оставшихся мозгов хватит. Фото и срезки, вот они тут же…

В середине лета Артем Баранов осознал, что надлежит принять решение. И от этого зависело впрямую, какой будет в дальнейшем его жизнь. Как сложится будущее. Весной ему исполнилось восемнадцать, в армию его не призывали по здоровью, а учиться в ШРМ, то-есть в школе рабочей молодежи, оставалось еще год.

Не то, что бы он усердно учился, знаний, полученных в обычной школе, хватало, чтобы перейти в последний класс без проблем, но аттестат давали только по окончанию или по экзаменам. Их Артем сдавать не собирался, имел полное право по состоянию здоровья, та же спортивная травма, которая исключала армейский призыв, дала возможность обойтись без выпускных. Но последний класс надо было закончить, чтобы получить аттестат. Следующим летом, тогда можно будет поступать в ВУЗ. В любой…

Однако Артем уже выбрал и этот год хотел посвятить подготовке, особо не обременяя себя учебой в ШРМ. Выбрал он кино, был опыт и были способности, оставалось набрать знаний, которых в школе не получишь, только в библиотеках и в кинотеатре «Иллюзион», там шли фильмы всех времен и народов.

Но у матери Артема выяснились другие планы. Когда ему исполнилось восемнадцать, отец перестал платить алименты по закону, с матерью он был в разводе лет десять или около того. Отец написал Артему, что будет помогать добровольно, но только ему, из рук в руки или по почте. Мать страшно обиделась, справилась с законом и выяснила, что отец обязан платить алименты после исполнения Артему 18-ти лет в том случае, если сын будет учиться в ВУЗе на дневном отделении. Мать тогда обиделась на бывшего мужа и сына еще больше, она считала, что деньги положены ей, а вовсе не сопляку. Что они тайно сговорились, чтобы её обойти, ну все в таком роде.

И мать заявила примерно вот что. Если он не учится на дневном, и денег отец не платит, тогда «изволь, сыночка, зарабатывать сам на хлеб и маслице, школа рабочей молодежи для того придумана. А то ишь чего захотели, парень сидит у меня на шее, ничего не делает, а папаша ему за это деньги платит».

Таким образом был выставлен ультиматум: или отец платит деньги ей, или сын идет работать куда хочет. Хоть киномехаником в будку, если так решил устроить свою жизнь. Она не обязана. Не то, что бы мать была очень бедной или жадной, но ей было обидно, и логика на её стороне определенно была, не без того. Однако решающим фактором осталась обида, её исключили и пытаются сговориться за её спиной.

Но как решить эту проблему, Артем не знал. Написал отцу, тот предложил переехать к нему, кончать школу и поступать в институт в Ленинграде. Очень щедро и в целом неплохо, но с одним недочетом. ШРМ у них в небольшом городке не было, а поступать Артем намеревался во ВГИК, институт кинематографии в Москве. Так сказать, получился облом. И никто из предков уступить не желал, они вели позиционную войну за сына, мать тем временем его легонько прижимала с деньгами. Отец иногда присылал, как обещал, но не всегда помнил.

В тот вечер разговор с матерью вышел совсем нехорош, Артем хлопнул дверью и вышел из дому в неопределенном направлении. Положил для себя найти выход из унизительного положения, потому что так жить нельзя. Он не хотел работать в будке киномехаником, не планировал переезжать к отцу, но слушать попреки куском хлеба тоже не хотел. А как это осуществить – не знал, хотя мать подсказывала, что можно получать деньги от отца и отдавать ей, а если будет забывать, то напомнить, что обещал. Такой выход Артему не нравился, он знал, что мать рано или поздно выложит тайну, тогда отец будет вправе обидеться на него. И в будущем такая штучка отольется. Дилемма.

Вот так шел он в ясных летних сумерках по московским улицам, а больше по переулкам, зашел в незнакомые места, пытался взвешивать и размышлять, но вдруг его достало.

Житейское слетело, как шелуха, остался ранний вечер, тополя в полной листве, теплые порывы ветра и дома по обе стороны, большие, полутемные, но в окнах стали зажигаться огни. Желтый, розовый и редкие голубые цвета придали переулку нездешние очертания. Артем подумал, что вот она готовая сцена для завязка киносюжета. Герой бредет в полутьме, вокруг светятся окна, шелестят листья, а он вдруг понимает, что это и есть главное, все его проблемы – второстепенны. Жизнь сама по себе преисполнена смысла и тайн.

Не успел, однако, Артем привыкнуть к открывшемуся кинокадру, как там развернулось действие, и посторонние размышления пропали. Из полутьмы нависших веток, из тусклых отсветов электричества в глубине двора появилось что-то странное и двигалось к нему, минуя видимые препятствия. В первый миг показалось, что явилось пресловутое привидение – белый саван, плывущий по воздуху, но нет.

Через мгновение видение оформилось в человеческую фигуру, а на третий миг оказалось, что из тьмы неспешно идет девушка в белом широком платье. Вот она вышла на тротуар из тени деревьев и оказалась в полусвете, вполне живая, но необычная, эдакая «Женщина в белом». Лицо не обозначено, волосы завязаны сзади и падают на плечо, на другом висит матерчатая, белая сумка, на голых ногах сандалии.

Незнакомка почти поравнялась с Артемом, и он понял, что сейчас она пройдет мимо, эпизод закончится, едва начавшись, все вновь станет обычным и скучным. Этого он допустить не мог, поэтому преодолев оторопь, обратился к девушке с речью.

– Как хорошо, что вы не привидение, – сказал он и добавил для верности. – И не Карлсон в простыне. Я почти растерялся.

– Я заметила, – сухо ответила девушка. – А вы уверены?

– Привидения такими симпатичными не бывают, – сказал Артем и мигом прикусил язык, потому что девушка поморщилась от банальности.