Чтение онлайн

Поздней ночью, а точнее - ранним утром, Васька сидел в гостиничном номере. На журнальном столике, между рок-гусляром и его боевой подругой, сморщенной, словно отцеловавшая свое женщина, стояла початая бутылка "Шуйской".

– Эх, - сокрушался Васька.
– Так хорошо начали. И без всякой фанеры. Публика на концерты валом валит. Даже Кащей, и тот почти человеком стал, а ты... Что с тобой, подруга?

– Да вот... постарела я, - шамкает подруга.
– Перегорела-постарела.... Нету во мне Любови больше, вся кончилась, ты уж прости, сынок. А насчет фанеры - это ты погорячился слегка.... Лукавишь.

– Как это лукавлю?
– обиделся гусляр.
– Когда это мы под фанеру-то выступали? Не было такого! За то нас публика и любила, что все натуральное

– А я?
– тихо спросила Алая.
– Я ведь тоже навроде фанеры, только ты по-глупости этого не понял, а может, и понял, только осознать побоялся.

– Какая же ты "фанера", - искренне изумился Васька.
– Ты же эвон как петь умеешь! Зал аж дыбарем встает!

И выпил от обиды.

– Ты на водку-то не налегай, - сварливо сказала собеседница.
– Не поможет, правду водкой не смоешь. Только вот что я тебе скажу - пел-то на самом деле ты сам, а я только слушателей под тебя настраивала. Влюбляла, короче.

– И сильно?
– заинтересовался захмелевший Васька.
– Что, так прямо всех поголовно и влюбляла?

– Всех, - скучно сказала прежде Целовальная, а сейчас Безлюбая помощница.
– А если публика в тебя заранее влюблена, то успех тебе обеспечен, что бы ты ни вытворял. Хоть чижика-пыжика играй, хоть "токатту и фугу ре-минор" - все едино.

– Ишь ты...
– расстроился гусляр.
– А зачем ты это делала?

– Устроена я так, да и понравился ты мне...

– А теперь?
– Васька понемногу начал понимать, что к чему.

– А теперь я спать хочу.... Погасну вот скоро...
– Бывшая царевна-лягушка, а теперь жаба-старуха сонно покачивалась на краю стола, почти уже совсем темная, только иногда по синеватым губам пробегали алые сполохи, словно угли догорали.

– И когда ты...
– ляпнул музыкант и испугался.

– Три дня, - донеслось с конца стола.
– Если к Хозяину не вернусь.... Три дня...

– Кто твой хозяин?
– отчаянно закричал Василий. Ему хотелось обнять подругу за плечи, да только не за что было обнять.

– Великий Орк. Владыка. Магарх. Урукхай.
– ответила темнота.

И у старшего брата, Даниила, того, который в политику ударился, дела тоже обстояли не лучшим образом.

Когда властность и обаяние, которые придавала ему Парадно-дипломатическая челюсть Великого Орка, стали иссякать, выяснилось, что среди руководителей движения "Умельцы России" настоящих умельцев оказалось - раз-два и обчелся. То есть, умения-то у них были, например, многие из них очень умело распоряжались деньгами, причем, почему-то исключительно в свою пользу. Другие умело обменивались опытом с зарубежом. Приезжает такой умелец в родные пенаты, а его и спрашивают-де, что привез? А он так гордо отвечает, с большим достоинством - опыт! А какой опыт, с чем его едят и какая от этого опыта польза - непонятно. Молчит умелец, словно воды в рот набрал. А может, у него там, во рту - опыт, который он из-за бугра привез?

А потом уж и вовсе в открытую воровать стали, да ладно бы воровать...

Приходит в офис какой-нибудь "умелец" местного разлива и прямо с порога:

– Знаешь, Даниил, я в твоем движении набрался опыта, заработал репутацию. По стране поездил, а теперь вот, меня в другую "Россию" зовут, созрел я, значит. Так что, прощевай! И не помни лихом!

– А разве бывает другая Россия?
– удивляется Даниил.

– А то!
– гордо отвечает экс-умелец. И шасть за дверь.

И каждый раз после такого случая в офисе какая-нибудь мелочь пропадает. То факс, то модем, то целый компьютер, то еще что-нибудь. Однажды пропала секретарша. Уж эта-то кому нужна была, спрашивается? Ведь дура дурой, да еще и ножки не тем концом вставлены! Однако, факт, пропала!

А на телевидение и вовсе перестали приглашать, разве что иногда в программу "Вокруг смеха".

В общем, как заключил опытный волколак Егорий, - было умение, да выдохлось. Одно правда бесило волколака, бесило до того, что и выть на луну ему стало не в радость - Телла так и не вернулась. Осталась с Танькой, светской росомахой. Эх, разлетитесь банки-склянки, мы с подружкой прем, как танки.... Держись, столица! Или в оригинале было немного не так?

И вот сидит старший братец Даниил в пустом офисе, стоит на заваленном никому ненужными бумагами столе бутылка "Шуйской" а рядышком лежит бывшая Драгоценная Парадная Челюсть Великого Орка, похожая сейчас на облупленную карету Екатерины Второй, забытую на пару столетий в сыром подвале какого-нибудь захолустного краеведческого музея. Печальная картина, прямо скажем, совершенно недостойная кисти великого живописца. И вообще, недостойная.

– Что, - говорит Даниил, - Госпожа Удача, кранты нам, выходит? Изменила ты мне.

– Я не удача, - звенит стекляшками - а были алмазы, - бывшая соратница.
– Ошибся ты, я - Власть! Да только, видно власть не для тебя.

– Как это, - обижается Даниил.
– Поначалу-то все замечательно шло. Соратников набежало видимо-невидимо, программу писать начали, еще немного и в Думе бы оказались.

– Эк тебя колбасит, - совсем недипломатично отвечает соратница.
– Во-первых, в Думе умельцам делать нечего, там другие качества надобны. А во-вторых, кто тебе сказал, что в Думе Власти есть чего делать?

– Как же?
– удивляется Даниил.
– Дума, это школа государственной власти, разве не так?

– Школа рабства, - шелестит облетающей позолотой Челюсть.

Даниил задумался и-таки, выпил. Хотя и не очень хотелось.

– Так ведь трудно Державе, - наконец выговорил он, и посмотрел на полуподвальное окно покрасневшими от водки глазами. Опять же воруют...

Парадная, хоть и одряхлела вконец, а засмеялась так, что вся позолота трещинами пошла.

– Ты чего?
– обиделся Даниил.
– Разве я не дело говорю?

– Дело делают, а не говорят, - скрипит собеседница.
– А ты про бассейн с крокодилами не думал? Очень, знаешь ли, хорошо от воровства помогает!

– Да не водятся у нас...
– начал было Даниил, и осекся.
– Значит, только так?

Парадная промолчала, только почерневшие клыки на миг оскалились.

Даниил налил еще, посмотрел в окошко, в которое медленно сочилась жиденькая сыворотка столичного рассвета, сглотнул и отставил так и не выпитую рюмку.

– Так я не согласен, - сказал он с пьяной решительностью.
– Я лучше, как раньше, машины изобретать стану.

Взял бутылку и, наконец, глотнул. Прямо из горлышка.

Некоторое время в бывшем офисе, а теперь просто в убогой столичной хрущевке стояла тишина. Только кольца табачного дыма терлись друг о друга, и, казалось, слегка шуршали при этом. Будто змеи.

– А с тобой-то что?
– наслушавшись тишины, поинтересовался Даниил.

– Заряд власти во мне закончился, так что, думай сам...

– Умрешь?
– испугался умелец.

– Гаснет Любовь, рассыпается Сила, а Власть - Власть теряют. Так что я просто потеряюсь, пропаду, сгину.... Через три дня, если я не вернусь к Хозяину, я стану просто бесполезной раззолоченной железякой, выскользнувшей из твоей жизни и пропавшей навеки. Только в судьбе прореха останется, на память. Вот и все. Так что, смирись, поезжай к себе домой, да займись каким-нибудь делом. Не про тебя, видно, Власть.