Чтение онлайн

Мешечко посмотрел на высветившийся номер: столь настойчиво пробивающимся входящим оказался абонент «Прилепина».

— Привет! Слушаю тебя внимательно.

— Андрей, похоже, что вся эта затея с посылкой, а затем с письмом — всего лишь глупый розыгрыш! — возбужденно заговорила Ольга.

— С чего вдруг такие выводы?

— Понимаешь, у меня всё никак из головы тот рисунок не выходил. Который был сделан под основным текстом. Помнишь?

— Крест, череп и свеча?

— Они самые, — подтвердила Ольга. — Так вот: этой ночью мне не спалось, настроение отвратительное и вообще. Словом, решила его чутка поднять, полистав «Золотого теленка». И совершенно случайно наткнулась. Вот, слушай, слова Остапа: «…учитесь властвовать собой. Мелкая уголовная сошка, вроде Паниковского, написала бы Корейке письмо: "Положите во дворе под мусорный ящик 600 рублей. Иначе будет плохо". И внизу пририсовала бы крест, череп и свечу…» Андрей, теперь ты понимаешь? И как нам это сразу в голову не пришло? Мы ведь тогда с тобой как раз «Двенадцать стульев» вспоминали?

— Умница. Ты зашла совершенно с противоположного боку, но пришла к тому же результату, что и мы. Олька, тебе интересен финал этой истории?

— Он еще спрашивает! Конечно, интересен.

— Тогда подъезжай к двум часам в заведение «Фиолет». Это на площади Ломоносова.

— И что там?

— А там мы познакомим тебя с еще одним ценителем творчества Ильфа и Петрова…

Стопудовый информационный повод и репортерша Иванова разминулись во времени на каких-то пять минут. До крайности заинтригованная предложением Мешка, Татьяна задействовала всё свое как профессиональное, так и сугубо женское мастерство в деле обольщения «старика и зануды» Трефилова. Оттого ли, что действовала она на кураже, или по причине именно что профессионализма, но желаемого результата Иванова достигла всего за полторы сигареты, тет-а-тет выкуренных с Геннадием Антоновичем. Так что в 13:52 они вышли из редакции и по улице Зодчего Росси выдвинулись в заведение «Фиолет». А в 13:57 на этой самой улице зачалился узкоглазый микроавтобус «Тойота» с наглухо тонированными стеклами.

В 13:59 из-под арки, ведущей во внутренние, включая редакционный, дворики, вынырнул ничем не примечательный человечек и, стараясь не привлекать к себе внимания, шустро заскочил в салон «Тойоты». Внутри которой обнаружилось шестеро экипированных под «маски-шоу» товарищей и одна белая ворона в штатском. Роль последней исполнял никто иной как Вучетич.

— Ну, что там? Есть движуха? — спросил у вновь прибывшего предводитель ряженых.

— Да. Сорок минут назад подъехали двое, спустились в подвал. До сих пор там. Ящики на месте.

— Отлично. Парни, работаем предельно внимательно: если там действительно такое количество боеприпасов, не исключено, что и оружия может оказаться немерено.

«Парни» молча и синхронно совершили телодвижение по аналогии со спортивным низким стартом. Нечто подобное, запоздав, попытался изобразить и Виталий, однако старший бесцеремонным жестом вернул его в исходное положение:

— Стоять, Зорька! А ты куда?

— Что значит куда? Я с вами.

— А то мы без тебя не справимся! — неуставно подал голос один из участников маскарада.

— Ни фига не знаю! — запротестовал Вучетич. — Это моя персональная разработка, и я должен присутствовать!

— Хотя бы броник нацепи, понтярщик, — усмехнулся старший.

— Фигня. И так сойдет, — беспечно отмахнулся «гоблин».

— Я сказал: быстро надел бронежилет! И каску. Иначе останешься здесь. — Вучетич вздохнул и покорно принял протянутые одним из бойцов вышеозвученные предметы защиты. — Напялишь всё это и будешь ждать здесь. Вплоть до особой команды.

— Но!

— Никаких но! Твой номер — шестнадцатый. Всё, парни, двинули!

Предводимый старшим народ высыпался из микроавтобуса за каких-то пару секунд. Хлопнула дверь, и Виталий остался в машине один: «наружный» сотрудник и ууровский водила, оба одинаково хмурые и неразговорчивые, — не в счет…

…По причине пафосности и дороговизны заведения даже в сей священный час бизнес-ланча публики в ресторане «Фиолет» было совсем немного. В последние годы не слишком избалованный женским вниманием Геннадий Антонович вручил Татьяне меню, благосклонно дозволив сделать заказ на ее вкус, а сам занялся созерцанием интерьеров.

Однако недолго ему довелось. Созерцать.

Ровно в 14:00 в полупустыню ресторанного зала вошли сразу две пары, завидев которые Трефилов резко поскучнел лицом. Так как первую представляли собой Маша с неизвестным кавалером, а вторую — давеча приходивший в редакцию мент с какой-то бабой под ручку. Баба была не столь юна, как Цыганкова, но не менее очаровательна. К слову, как раз в его, в трефиловском вкусе.

«Вот ведь принесла нелегкая! — раздраженно подумал Геннадий Антонович. — В кои-то веки выбрался спокойно пообедать в приличное заведение, так и здесь от своих и от ментов проходу нет!»

Раздражение усилилось, когда журналист сообразил, что вся эта четверка направляется не абы куда, а именно в их с Татьяной сторону.

«Что за хрень?!»

— Ба, какая встреча! Добрый всем денечек, — приветливо улыбнулся Мешок. — Позволите присоседиться?

— Вокруг полно свободных мест, — буркнул Трефилов, запоздало начиная догадываться, что эта «случайность», может так статься, и не случайность вовсе.

— Конечно-конечно, присаживайтесь, — засуетилась репортерша Иванова.

Вновь прибывшие с шуточками и прибауточками принялись тесниться-рассаживаться. Да так, что Трефилов и сам того не заметил, как в какой-то момент оказался зажатым на диванчике между двумя мужиками. А все барышни расположились строго напротив.

— Вы уже заказали? — поинтересовался у Геннадия Антоновича незнакомый мужик, усевшийся по правую руку. Тот, что заявился с Цыганковой.

— Нет.

— В таком случае смиренно предоставим право выбора нашим дамам. А сами пока пыхнем, с позволения. — Мужик достал из кармана пачку сигарет и любезно протянул Трефилову.

— Спасибо, я не курю, — замотав головой, зачем-то соврал тот.

— Бери-бери, — слева улыбнулся мент. — «Сам-то я не курю, но в камере — пригодится».

— В какой камере? — насторожился Геннадий Антонович.

— В тюремной. Гриша, не припомнишь, какая ответственность у нас предусмотрена по 119-й статье?

Журналистки, до сих пор пребывающие в полном неведении относительно цели экстренного сбора, потрясенно уставились на Андрея.

— Это которая «угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью»? — ковыряя деревянной палочкой в зубах, лениво уточнил меж тем Холин.

— Она самая.

— До двух лет.

— Маловато. Я бы давал больше.

Трефилов побледнел. Пытаясь изобразить гневливое негодование, он набрал побольше воздуху в легкие и… И всего лишь «пустил петуха»:

— Послу-У-уй-шайте!

— Да-да, Геннадий Антонович, мы вас очень внимательно слушаем, — с насмешливым участием отозвался мент. — Внимательно и с тем же неподдельным интересом, с коим нынешним утром внимали рассказу вашего двоюродного брата, господина Канищева…

После этой невинной фразы Трефилов сдулся как подстреленный воздушный шарик.