Чтение онлайн

— Ты всегда такой нервный? Или только после каждой десятой ликвидации? — уточнил Бугаец.

— Типа крутой, да?! Да я в свою первую ходку ушел, когда у тебя еще только первый пушок на лобке пробивался!

— Наверное, банку варенья украл? Вот зверье! Могли бы и розгой ограничиться.

— Слышь, ты! Ты что, в натуре, в бочку полез? Ты хоть знаешь, с кем сейчас бакланишь? — прорычал Гай. Очень ему сейчас не нравилась кривая усмешка, спрятавшаяся в углах губ Бугайца.

— Знаю. Ты — пыль лагерная. С замашками дешевого фраера.

— Зеча! Если ты сейчас же не заткнешь пасть этому уроду, я…

— Это ты заткнись! — рявкнул Зеча. — Ты здесь — никто, и звать тебя Пафнутий! Просто пассажир! Навязанный нам балласт! Поэтому, будь так добр, прикройся чем-нибудь и не отсвечивай… И запомни, Сева, на будущее: никогда не спорь с человеком, который укладывает тебе парашют. Вопросы?

Гай демонстративно отвернулся, так чтобы его напарники не видели какой яростью и ненавистью искажено сейчас его бледное некрасивое лицо.

— Вопросов нет, — удовлетворенно констатировал Зеча и глянул на часы. — По моим подсчетам, у нас есть еще минут пятнадцать. Ну да рано всегда лучше, чем поздно. Бугай, двинем, пожалуй?

Приятель молча кивнул и чуть ли не с облегчением первым выбрался в дождь — участие в акции «упыреныша Гая» напрягало его изрядно. Бугаец открыл багажник, достал из него большую, явно тяжелую сумку, после чего вместе с Зечей они углубились в непролазную чащу, срезая угол поворота шоссе, очень опасного, надо сказать, поворота, который давно не мешало бы сгладить. Дорожникам — незачет, однозначно…

— …Нет, брателло, ты мне все-таки объясни: на кой хрен мы взяли с собой этого урода? Тьфу, пакость какая! Где ты только откопал такого? У этого перца половое развитие отстает от физического, но опережает умственное.

— То было настоятельное пожелание заказчика. А заказчиков, как и родителей, не выбирают.

— Понятно. Решили, типа, повязать вассала кровью. Кина про мафию насмотрелись.

— Бугай, тут такое дело… — Зеча замялся. — Там, в тачке, помимо Анзори и его водилы, еще три мента едут. Один так совсем зеленый пацан, стажер.

— И чего?

— Да не хотелось бы, без особой на то нужды, и их в рай посылать. Опять же Курт за них просил.

— Вот пусть Курт у боНбы за них и попросит. А то отъел, понимаешь, жопу на два базара! — рассердился Бугаец. — Как я, по-твоему, их должен отсортировать, если они все в одной банке? Ты че, с утра яичницы объелся?

— Ну, извини. Херню смолотил! — вздохнул Зеча. — Говорил и сам понимал, что херня. Просто как-то…

— Это твое «просто как-то» называется «перед Господом выслужиться захотел». Вроде, типа заступился перед злым Бугайцом. Сделал все что мог. А злой Бугай, сука такая, уперся в свою бомбу — и ни в какую! Нормальное кино!

— Всё, проехали. Офоршмачился я малёха, признаю.

Продравшись сквозь лес, приятели снова вышли на шоссе.

— Так мы поджигаем фитиля? Или как? — спросил Бугаец.

— Да гори оно!

— Тогда банкуй, полководец.

— Вон, по левой стороне, булыгу ледниковую видишь? — Зеча показал рукой в сторону каменной горки, сложенной природой и временем из покрывшихся мхом гранитных валунов. — Я там расположусь. Соответственно, твоя точка — о правую сторону. Во-он, в тех соснах, на пригорочке. Смотри, не заблудись!

— Постараюсь.

— Тогда всё. Рассредоточились. — Чавкая по грязи, Бугаец направился к указанным соснам. — Серый!

— Чего еще?

— Будь осторожнее!

— А с таким, как твой Сева, напарником, по-другому никак. Иначе — вилы! — усмехнулся тот, растворяясь в завесе дождя…

…Автомобильные дворники на последнем издыхании разгребали потоки воды, беспрестанно обрушивающиеся на ветровое стекло. Именно в такую лютую погоду и начинаешь по-настоящему ценить комфорт и «всё-по-барабанность» хорошей машины. Джип Гурцелая скользил по мокрому шоссе как скутер, обдавая фонтанами брызг и грязи изредка попадающиеся навстречу машины.

На первой парте рядом с Дживаном расположился Гриша Холин. Соответственно на «камчатке» разместился сам хозяин, поджатый с боков Тарасом и Лоскутковым. Под ногами у молодого лежал автомат, на который Коля периодически с любовью посматривал, втайне гордясь, что ответственным за грозное оружие сегодня впервые назначили именно его. О том, что назначение состоялось исключительно в воспитательных целях, а рожок автомата был пустым, Николаю говорить не стали.

По дороге народ азартно травил байки. Вернее, этим ремеслом занимались преимущественно Тарас и Григорий. А вот Анзори Паатович, напротив, был напряжен и угрюм донельзя. Похоже, это на него так подействовали нынешний «гоблинский» маскарад, а также суровые напутствия Мешка, лично спустившегося проводить джип в автопробег Санкт-Петербург — Громово.

— …А вот мне еще один ветеран рассказывал: в войну в Ижевске работал завод по производству ППШ.

— Хорошая машинка.

— Что ты! Так вот. Как известно, во время стрельбы ствол автомата раскаляется. И вот, чтобы избежать деформации, на заводе разработали особую процедуру закалки стали. Несколько лет всё шло зашибись, продукция сплошь «Знак качества». А потом вдруг массово попер брак — ведет стволы, и все тут. Естественно, зашебуршились энкавэдэшники: диверсия, саботаж. Сразу для порядку кого-то арестовали…

— Ну, это само собой.

— Начали проверку.

— То есть сначала арестовали, а потом начали? — удивился молодой.

— Естественно, — подтвердил Холин. — У нас такой подход до сих пор практикуется. В общем, вскоре вызнали, что по болезни вышел на пенсию старый мастер, который всем этим делом заправлял. Его срочно выдернули на допрос с пристрастием, и оказалось, что все эти годы старик, приходя на работу, два раза в день мочился в закалочный бак с водой.

— Зашибись рецептура! — хохотнул Тарас.

— Более того, оказалось, что столь поразительным эффектом обладает только его анализ. Пробовали мочиться другие — ни фига, не выходит каменный цветок. В общем, пришлось старику возвращаться на свой трудовой пост.

— Хороша история. Как говорится: «Есть многое на свете, друг Гораций…»

— Гораций? Это какой Гораций? Часом, не из Кутаиси? — встрепенулся водила. — Я с ним, короче, в одной школе учился.

— Нет, Дживанчик. Не хочу тебя огорчать, но, боюсь, Гришкин — он из другой школы.