Чтение онлайн

— С шила на мыло? — понимающе уточнил Василий Александрович.

— В общем-то, да, — согласилась с ним Ольга.

Золотов лихо маханул еще пол-рюмочки и посмотрел на нее с неподдельным интересом:

— Послушайте, Иоланта…

— Лучше зовите меня Ольга, — поморщившись, перебила та. — Просто и без изысков.

— Как скажете. Так вот, Ольга, у меня только что родилась гениальная идея. Вернее, её мне подсказал Жора, когда невпопад шлёпнул про живца… А почему бы вам снова?

— «Снова» что?

— Снова не переквалифицироваться?! На полном серьезе предлагаю вам… Нет, не руку и сердце, но… увлекательную, романтичную и выше-учительско-оплачиваемую работу, — заметив насмешливую улыбку в краешках Ольгиных губ, Золотов эмоционально схватил ее за руку. — Стоп! Только не говорите сразу «нет»! Это предложение из тех, которые следует всесторонне обкашлять

В своё время небезызвестный автор с портфелем разродился гениальной фразой за «одно неосторожное движение — и вы отец». Так вот применительно к нашей ситуации можно сказать, что одно неосторожное постельное движение мазурика средней руки Жоры повлекло за собой целую цепь событий, в результате которых школьная учительница биологии Ольга Прилепина стала-таки сотрудником «карманного» отдела Милиции Общественной Безопасности питерского ГУВД. Где честно впряглась и за неполные пять лет дотянула служебную лямку опера вплоть до того момента, с которого, собственно, и началась вся эта история.

История, за которую не жалко угостить постороннего рассказчика хорошим двойным виски.

Санкт-Петербург,

1 июня 2009 года,

понедельник, 12:26 мск

В кои-то веки лето установилось строго по календарю — первого числа. А ведь буквально накануне ничто не предвещало такого расклада — всё было сыро, серо и блёкло. Короче, как всегда. И вот, на тебе — лето выскочило как «Бог из машины», подняв столбы пыли и притащив за собой полновесные +18. Которые, вкупе с извечной питерской влажностью, по ощущениям тянули на все 25.

Окно и дверь были распахнуты настежь. Закрытые жалюзи лениво шевелились, свидетельствуя о том, что какая-никакая тяга присутствует, а так как кондишена в кабинете не водилось, даже сей легкомысленный ветерок можно было смело относить к предметам роскоши. Мешок сидел в своем зам-начальственном кресле, закинув ноги на подоконник, и лениво листал страницы подготовленного к сдаче в архив дела. Содержимое страниц было не менее душным, чем поступающий с улицы воздух, так что Мешок с трудом подавлял зевоту. О том, чтобы серьезно вникать в содержимое, речи не шло.

На столе требовательно запищал сигнал стационарного переговорного устройства. Не меняя позы, Мешок попытался было дотянуться до тумблера, однако даже с его ростом сделать этого не удалось. Пришлось подниматься.

— Андрей Иванович! — Вслед за щелчком ворвался в кабинет возбужденный голос стажёра Коли Лоскуткова. — Извицкая на связи! Утверждает, что Монах в Питере и что в данный момент он идет за ней по Невскому.

— А, чёрт! Этим оэрбэшникам надо головы поотрывать! Контролируют они ситуацию… мать их!

Сонливость как рукой сняло. Мешок подорвался к стоящей в углу кабинета стойке-вешалке, на ходу схватил висящие здесь кобуру и пиджак и кинулся в соседнюю комнату, в которой располагалась общая оперская

Нечастых гостей и частых проверяющих в оперской подразделения «гоблинов» всегда неизменно поражали две вещи: размеры самой комнаты и занимающая полстены электронная карта города. И то сказать: для домов старого фонда с их коммунальными клетушками и норками, большию частию выходящими окнами на загаженные внутренние дворики, тридцатипятиметровая комната с панорамным видом на Фонтанку смотрелась слишком вызывающе. Так, что всё это великолепие немедля хотелось взять — да и приватизировать. После чего либо устроить здесь достойный евроремонт, либо быстренько скинуть по цене неплохого пентхауса где-нибудь в Центральной Европе.

К слову, ремонт помещениям, обжитым «гоблинами», действительно не помешал бы. Вот только денег на него категорически не осталось — большая часть выделенного на год бюджета была вбухана в покупку компьютерной и оргтехники, а также ушла на разработку вышеупомянутой электронной карты. Впрочем, последняя того стоила и затраченные на себя деньги потихонечку отбивала.

Коля Лоскутков сидел за диспетчерским пультом и безуспешно пытался разбудить электронное чудо — маячок Извицкой на карте города признаков жизни не подавал. Между тем, судя по прижатой левым плечом к уху трубке радиотелефона, клиентка в данный момент по-прежнему находилась на связи.

— Где конкретно на Невском?! — с порога уточнил Мешок.

— Не знаю, — по-детски грустно пояснил стажер. — Сигнал почему-то не проходит.

Мешок, укоризненно взглянув на Тараса, тщетно пытавшегося свернуть страничку «Вконтакте», подскочил к Лоскуткову и, выхватив у него трубку одной рукой, другой принялся нахлобучивать на себя подмышечную кобуру.

— Алла Валерьевна… Да-да, извините, Валерьяновна… Во-первых, успокойтесь. Да. Во-вторых, нажмите кнопочку на вашем брелочке. Вернее: сначала нажмите, а уже потом…

Через пару секунд на электронной карте города вспыхнула-таки и медленно поползла вбок красная точка. Стажер Лоскутков победно вскинул руки:

— Есть контакт! Невский, 19, в сторону Казанского!

— Прекрасно, Алла Валерьяновна, вы у нас просто молодчина, — в голосе Мешка преобладали успокаивающие интонации. — А теперь идите себе спокойненько дальше, словно бы ничего не заметили. Только, ради Бога, никуда с Невского не сворачивайте. А мы заберем вас оттуда буквально через десять-пятнадцать минут…

Прикрыв трубку ладонью, Мешок принялся отдавать распоряжения:

— Коля, скомануй Сергеичу, чтобы срочно выводил на исходную пепелац. Тарас, возьми стволы, браслеты и мухой в машину. А где остальные?

— Не знаю, — в очередной раз расписался в некомпетентности стажер. — Они все… на заданиях… наверное.

— Что значит «не знаю»?! Ты — ответственный дежурный по подразделению или хвост собачий?

— Андрюх, да ты это… ты не шебутись, — вступился за молодого Тарас. — Народ весь как один…Короче, все в полях…

— Что, и Северова тоже? «В полях»? — закипел Мешок и Тарас поспешил ретироваться в сторону оружейки.

— Андрей Иванович, Наташа, она…

Это в оперскую вошла Анечка — молоденькая миниатюрная девушка с огромным, тянущим на все девять месяцев, животом. В руках она держала стратегически важные для предстоящего материнства предметы — пакет с бифидоком и надкушенную ватрушку.

— А ты вообще что здесь делаешь? — «закипел в квадрате» Мешок. — Сейчас ты должна быть дома и готовиться стать матерью. Когда срок?