Чтение онлайн

Ксения опустилась в траву и опытным взглядом посмотрела на дымящуюся меж преподавательских пальцев сигарету.

— Иоланта Николаевна, ну что вы всякую дрянь в рот тащите-то?! Давайте я вас нормальной, человеческой сигаретой угощу!

— Спасибо. Я как-то к этим привыкла.

— Ну, как знаете. — Синюгина распечатала новенькую пачку «Гламура», делово затянулась.

Какое-то время они молчали, наблюдая за отблесками хрустально-чистой воды и беззаботно бегущими по ней весёлыми пузырьками. Глядя на которые, Ольге вспомнилась столь же беззаботная жизнь обаятельнейших речных зверьков из «Ветра в ивах» — любимой Денискиной книжки. Да, так оно и есть! Абсолютно прав был главный её герой — кротик: «Чем сосредоточенней возня вокруг, тем приятней, что ты не имеешь к ней никакого отношения».

— Иоланта Николаевна, скажите, вас сюда мой папа прислал?

Ольга вздрогнула от неожиданности: «Ай да Ксюша!» Но, секундно растерявшись, она тут же постаралась взять себя в руки и ответила ровным бесцветным голосом:

— Не совсем. Но ход мыслей у тебя правильный. Как догадалась?

— Дочь мента, — усмехнулась Синюгина.

— И всё-таки? Мне интересно знать на чём я прокололась?

Ксюша принялась загибать пальцы:

— Первое. Вы приехали на практику с опозданием на неделю. Ладно бы вам пришлось добираться издалека, но от Новгорода до Питера всего три часа езды. Второе. О Новгороде. Когда Лёшка стал расспрашивать вас про родной город, вы были заметно растеряны и очень быстро ушли от этой темы. Наконец, третье. Вы совершенно не умеете обращаться с теодолитом, но зато в совершенстве владеете приемами самозащиты.

— Не выдержала-таки Настя. Проболталась.

— Очень распространенное заблуждение, что женщина патологически не умеет хранить секреты. Но в данном случае информация ушла от Кирилла.

— А ты в курсе, что это именно он по ночам занимается наскальной живописью?

— Настала моя очередь спрашивать: а как вы догадались?

— Знаки рисуются точно такой же краской, которой недавно был обновлён пожарный щит. Вчера я случайно узнала, что эту работу выполняли два «штрафника» — Кирилл и Миша. Сегодня утром на манжете рубашки Кирилла я заметила след от краски. Раньше его там не было… Вот только я не очень понимаю, зачем он это делает.

— Чтобы до смерти напугать Райку, зачем же еще? — рассмеялась Ксения. — У них давний антагонизм. Оба борются за души одногруппников: одна — административно-командными, другой — анархо-радикальными методами.

— И кто побеждает?

— Пока ничья. Как и у нас с вами. А вы здесь просто за мной приглядываете или еще и маньяка пытаетесь вычислить?

— Всего понемножку.

— Расскажете, когда все закончится?

— Обязательно! — клятвенно заверила Ольга, искренне недоумевая, с чего вдруг весь преподавательский состав, не сговариваясь, считает Синюгину «трудной девочкой»?

А весёлые пузырьки всё также мчались вниз по течению, обгоняя и расталкивая друг дружку…

— …Сколько раз я тебе говорила, что красть у своих одноклассников, у своих друзей — это мерзко и гадко?! Десять? Двадцать?… Ну, что опять молчишь-сопишь?

Никак не тянущий на свои полновесные тринадцать, маленького роста, худенький и щуплый подросток буравил глазами испещрёнными царапинами пол. Паркет в общем интернатовском коридоре был старорежимный, дубовый, а потому пацаны, те что постарше, регулярно использовали его для проведения турниров по игре в «ножички».

— Ты хоть понимаешь, что пройдет чуть меньше года и тебя, за такие вещи, уже можно будет запросто посадить в тюрьму? В самую настоящую! С настоящими решётками! Понимаешь или нет?

«Как будто здесь у нас не тюрьма», — тоскливо подумал подросток, но вслух этого не произнёс. И не потому, что побоялся, а просто знал: ответь он так, нравоучительная прелюдия Веры Васильевны затянулась бы ещё минут на «-дцать». А сейчас ему больше всего хотелось, чтобы покончив со словесной теорией, они проследовали в кабинет завуча и занялись практической частью наказания.

Вера Васильевна, убедившись, что слов раскаяния от мальчиша-плохиша в очередной раз не добьётся, тяжело вздохнула и толкнула дверь своего кабинета:

— Ну что ж, ты сам понимаешь, что я не могу оставить твой проступок без наказания?

Подросток, не поднимая головы, молча кивнул и для пущей убедительности жалобно шмыгнул носом. Молоденькая завуч, попавшая на интернатовскую каторгу прямиком из института по распределению, не заметила как в его в хитрых глазёнках вспыхнули и заплясали радостные огоньки: «Вот оно! Сейчас начнётся!»

— Входи. Ты знаешь, что надо делать.

В педагогическом вузе Веру Васильевну, конечно же, не учили антигуманным методикам перевоспитания учеников посредством применения телесных наказаний. Но директриса интерната, пятидесяти шестилетняя Амалия Антоновна Глухих, сразу по прибытию нового завуча к месту службы доступно разъяснила, что на здешнем контингенте теории Сухомлинского, Ушинского и доктора Спока исторически не приживаются и не работают: «Эти мерзавцы признают только силу! А потому — пороть и ещё раз пороть! Нормальные дети впитывают этические нормы и правила поведения через голову, через мозг! А вот наши — исключительно через жопу! Посредством ремня! Так что не тушуйтесь, милочка. К вашему сведению, постановление об отмене телесных наказаний в школах министерство образования Великобритании приняло только в 1999 году. Причём сию сомнительно гуманную инициативу палата общин одобрила с перевесом всего лишь в три голоса! «Пожалеешь палку — испортишь ребенка!» Не доводилось слышать? Сказано, между прочим, в Библии!»

Между тем подросток уже спустил казённые брюки с казёнными же трусами и привычно взгромоздился на кушетку, явив взору завуча свой тощий костлявый задик. Вера Васильевна снова вздохнула, закрыла дверь и сняла с вешалки ремень, предназначавшийся специально для экзекуций.

— Может быть, на этот раз ты всё-таки возьмёшься за ум и публично извинишься перед своими товарищами? — предложила она последний спасительный шанс.

Со стороны кушетки не раздалось ни единого звука.

— Ну, тогда извини. Я со своей стороны сделала всё что могла.

Щёлкнул с неприятным свистом ремень и последовавший за ним удар лёг аккурат поперёк мальчишеских ягодиц. Нестерпимая боль волной накрыла подростка, но вместо ожидаемого крика, он лишь сильнее стиснул зубы. Успев перед этим прошептать блаженно: «Я люблю вас, Вера Васильевна!..»

Затем последовал второй удар, третий…

Ленинградская обл.,

лес в районе дер. Ляды,

11 июля 2009 года,

суббота, 04:15

…Гронский застонал во сне, дёрнулся и упал на руль, неслабо шарахнувшись об него лицом. Не лучший, надо сказать, способ пробуждения. Потирая ушибленную переносицу, он распрямился и, чертыхаясь, вылез из машины. Затёкшие ноги требовали разминки, и Константин Павлович, кряхтя, сделал несколько приседаний. Только теперь ощутив дискомфорт в области паха, он обнаружил, что регулярно повторяющийся, давно ставший привычным сон, вызвал у него поллюцию. Впрочем, ничего удивительного: женщины у Гронского не было уже целый месяц. Если быть совсем точным — 29 дней.