Чтение онлайн

— Твою мать! Не нравится мне всё это!

— А уж как мне-то не нравится! Втравили вы меня в блудняк с этим Быковым! Казалось, чего проще: сунули бы, как в свое время Годлевскому, денег. Так нет, понадобилось целый спектакль разыгрывать. Лже-взяткодатель, лже-взяткосвидетель, лже-взятка… Тьфу! Шекспир и сыновья!

— Я тебе сто раз говорил: Быков взяток не берет! Начитанный ты наш!

— А я на это сто раз отвечал: давать не умеете! — не сдержавшись, снова дал волю гневу майор. — Все берут! Деньгами ли, бабами ли, повышением по должности, любовницами, борзыми щенками — не суть важно. В детстве кино про Электроника видели? Главное — выяснить «где у него кнопка».

— Ладно, чего теперь воздух сотрясать, — взяв себя в руки, отмахнулся Батынков. Отмахнулся сугубо формально, потому как на душе у него сейчас кошки не просто скреблись — они зарывали. Вернее, пытались зарывать то дерьмо, которое люди из близкого круга Леонида Кирилловича общими усилиями к настоящему времени воспроизвели.

— Воздух не воздух, но я вас предупредил, — напоследок снова напомнил майор. — Отныне с Ковелиной работать предельно корректно. И если есть возможность лишний раз не светиться, то лучше не светиться. Ну всё, мне пора. Будем на связи…

…Вернувшись с работы, Лера с немалым удивлением обнаружила в прихожей стоптанные почти до дыр мужние кроссовки. Зрелище было, что и говорить, из ряда вон, поскольку часы на стене показывали только начало девятого. Госпожа Мешечко уже и забыла, когда Андрей в последний раз приходил домой столь неприлично рано. Что ж, тем лучше: возможно, хотя бы сегодня им удастся наконец решить вопрос с отпуском. Неделю назад лето, перевалив за середину, пошло на убыль, а никакой ясности с семейным отдыхом как не было, так и нет.

Супруга Лера обнаружила в детской. Андрей с Алиской, оба — в огромных, в полголовы наушниках (самопальный подарок Вучетича), уткнувшись в монитор и вцепившись в джойстики, гоняли наперегонки свои спортивные боллиды по узким улочкам вирутального городка. Гоняли азартно — с визгами, криками и взаимными упрёками в подрезании и жульничестве. Лера какое-то время понаблюдала за ними, после чего со спины подошла к мужу и тронула его за плечо:

— Андрей!

— Что?!! — не оборачиваясь, громко, как это всегда случается при нахлобученных на голову наушниках, поинтересовался тот, не отрывая взгляда от своего, вырвавшегося на полкорпуса вперед боллида.

— Черт! Ты можешь хотя бы на минуту оторваться от своих машинок!

— Могу! — с видимым сожалением кивнул Андрей, выпуская джойстик и снимая наушники. На экране его машина тут же пошла юзом и влетела в ближайший столб. Под радостные победоностные вопли семилетней дочери. — Слушаю тебя внимательно.

— Ты говорил со Жмыхом по поводу отпуска? Ты обещал, что сегодня — крайний срок.

Андрей замялся:

— Слушай, Лерка, здесь такое дело… Нам вчера нового клиента отписали. Очень непростого. А тут еще…

— Всё понятно! Отпуск тебе простили.

— Да нет же, обязательно поедем! Я вот только немного разгребусь с текучкой и сразу напишу рапорт.

— Когда? Когда лето закончится и Алиске надо будет идти в первый класс? Спасибо — это мы уже проходили: ты по полдня будешь сидеть дома, а вторую половину — мотаться в свою ненаглядную контору. Поскольку ты у нас — единственный, неповторимый и незаменимый.

— А разве я у тебя не такой? — неуклюже попытался перевести непростой разговор в шутку Андрей.

— Иди ты к черту! На календаре — середина лета, а ребенок всё это время торчит в городе.

— А я тебе сколько раз говорил: давай отправим Алиску в лагерь. У нас многие детей отправляют, даже на две смены подряд. И ничего.

— А у нас многие отправляют детей в Египет, — с легким презрением парировала Лера. — Или, на худой конец, в Турцию. И не просто отправляют, а едут туда всей семьей. И, знаешь, тоже получается «ничего».

— Мать, ты чего разошлась-то?

— Потому что мать! Потому и разошлась!

— Па! Я уже этот уровень прошла, а ты проиграл, — поворотилась к родителям Алиска. — Давай дальше. Поехали там, где по бездорожью гоняют.

Андрей развел руками:

— Не могу, дщерь. Видишь, меня тут мама воспитывает.

Алиска строго посмотрела на мать и безапеляционно заявила:

— Мам, перестань! Или ты думаешь, что папа у нас до сих пор не самостоятельное существо?

— Че-е-го? — в один голос вопросили и удивленно уставились на дитя прибалдевшие родители.

— «Воспитание имеет целью сделать человека самостоятельным существом, то есть существом со свободной волей», — без единой запинки выпалила Алиса из классика. И уточнила: — Гэ Фэ Гегель.

— Жена, срочно тащи градусник. Похоже, дитёныш заболел, — первым отошел от культурного шока Андрей.

— Ничего и не заболел, — обиделась Алиска. — У нас такой плакат в садике, в кабинете у заведующей, у Анны Сергеевны висит.

— Ф-фу, слава аллаху! Оказывается, нормальный ребенок. А то я уж испугался, что ты на прогулке вундеркиндовский вирус подцепила, — облегченно выдохнул Андрей. — Ну, чего тут у тебя? — поинтересовался он, берясь за наушники и поворачиваясь к компьютеру. — Куда дальше движемся?

И уже через несколько секунд «старый да малый» с воплями стартовали на разбитом большаке деревни Гадюкино, распугивая попадающихся навстречу пейзан и безжалостно давя зазевавшихся кур.

— Вот и поговорили, — раздражённо процедила сквозь зубы Валерия и вышла из детской. Впрочем, на другой результат «переговоров на высшем супружеском уровне» она особо и не рассчитывала…

Сестрорецк,

23 июля 2009 года,

четверг, 23:07

…Вот наконец и завершился этот ужасный день — первый её день, проведенный под неусыпным оком сотрудников милиции. С самого утра и вплоть до шести вечера за Ковелиной всюду, исключая дамскую комнату, хвостиком таскался угрюмый и неразговорчивый Евгений, которого затем сменил придурошный Тарас. У этого увальня пасть, напротив, не захлопывалась ни на секунду, а вдобавок ко всему мент только и делал, что беспардонно раздевал её взглядом. И хотя подобного рода мужское внимание Светлане обычно льстило, ловить на себе восхищенно-похотливый взгляд навязанного милицейского надсмотрщика было крайне неприятно. Самое ужасное, что такая вот жизнь под колпаком, начавшись нынешним утром, чётких перспектив по срокам прекращения не имела. На резонный вопрос Ковелиной: «Как долго будет продолжаться это измывательство?» — следователь Викул лишь пожал неопределенно плечами и ответил коротко и отнюдь не в юридической терминологии: «Как фишка ляжет».