Чтение онлайн

Кроме того, в Севастополе размещалась главная база Черноморского флота. Ее положение обеспечивало контроль за морскими коммуникациями, возможность перехвата транспортов противника, обстрела румынского побережья, нефтепромыслов и портов. Гораздо более слабый военный флот Румынии, состоявший из четырех эсминцев и трех миноносцев весьма почтенного возраста, трех канонерских лодок, трех торпедных катеров и одной субмарины, был не в состоянии серьезно противостоять советским силам — одному линкору, пяти крейсерам, трем лидерам и тринадцати эсминцам, сорока семи подводным лодкам и пр. Захват Севастополя вынудил бы корабли Черноморского флота перебираться в отдаленные, технически слабо оснащенные базы на кавказском побережье.

Руководство Красной Армии хорошо понимало стратегическое значение полуострова. Для защиты Крыма от возникшей после разгрома Южного фронта угрозы вторжения с материка Ставка 14 августа 1941 года приняла решение о создании Отдельной 51-й армии с правами фронта и оперативным подчинением ей Черноморского флота. Командующим этой армии назначили небезызвестного генерал-полковника Ф.И. Кузнецова, за неполных два месяца уже успевшего «порулить» Северо–Западным и Центральным фронтами. В состав армии вошли 106-я, 156-я, 271-я и 276-я стрелковые, 32-я, 40-я, 42-я, 48-я кавалерийские дивизии. Еще четыре дивизии были в срочном порядке сформированы из местных призывников и ополченцев. Задачей 51-й армии являлось: не допустить вторжения в Крым на суше через Перекопский перешеек и Сиваш, а также воспрепятствовать высадке морских и воздушных десантов — войск для этого у командующего было вполне достаточно. Оставалось только с толком ими распорядиться.

Однако вместо того, чтобы определить направления наиболее вероятного наступления противника — а даже на глобусе видно, что это, в первую очередь, Перекопский перешеек — и соответственно распределить свои силы, генерал Кузнецов принялся строить круговую оборону Крыма. Кавалерийские дивизии были разбросаны по всему полуострову для борьбы с возможными воздушными десантами, 271-я стрелковая сосредоточилась в Симферополе как резерв командующего. Четыре крымские дивизии — 172-я, 184-я, 320-я и 321-я — должны были оборонять побережье Черного моря у Евпатории, Судака, Алушты — на случай морского десанта. Все это при абсолютном господстве советских сил «на земле, в небесах и на море».

Адмирал флота Советского Союза И.С. Исаков писал по этому поводу: «У немцев не было возможностей для высадки (тоннаж, прикрытие, поддержка с моря), даже если бы они смогли выделить в десант 2–3 дивизии… Но, как видно, все были заражены психозом десанта, причем морского». Этот «психоз» привел, например, к тому, что весь период боев за перешейки 321-я стрелковая дивизия простояла без дела под Евпаторией, а 184-я — в такой же позиции на берегу в районе Балаклава — Судак. По этой же причине, в ожидании могучих вражеских эскадр, флотские товарищи в первые недели войны завалили прибрежные воды минами заграждения, на которых впоследствии из-за штурманских и судоводительских ошибок умудрились подорваться четыре собственных эсминца.

В итоге для защиты Крыма с севера были выделены три стрелковые дивизии под общим командованием генерала П.И. Батова. Причем 276-я должна была оборонять Чонгарский полуостров и Арабатскую стрелку — направление для наступающей стороны малоперспективное, 106-я растянулась на 70 км вдоль южного берега Сиваша, а на Перекопе оказались лишь пять батальонов 156-й дивизии генерала П.В. Черняева.

Таким образом, командующий 51-й армии действовал в лучших традициях кордонной стратегии XVIII века, рассредоточив свои соединения по всей территории и не подумав массировать силы на наиболее вероятном направлении вражеского удара — перекопском. Из почти 100 тысяч имевшихся у него штыков Крым со стороны материка обороняли 30 тысяч, из них на Перекопе находилось 7000 человек. В голове генерала Кузнецова прочно засели опасения, что противник устроит ему новый Крит или Норвегию.

В начале сентября немцы совершенно беспрепятственно форсировали Днепр в его нижнем течении, к 12 сентября они полностью блокировали полуостров, и угроза вторжения в Крым с суши стала абсолютной реальностью.

Германский генштаб для решения этой задачи выделил 11-ю армию, командование которой 17 сентября принял генерал-полковник Эрих фон Манштейн. Ему же подчинялась 3-я румынская армия генерал-полковника Думитреску. Большая часть этих сил продолжала наступление на восток в направлении Мелитополь–Ростов. На Крым был повернут лишь 54-й армейский корпус генерала Ганзена в составе 46-й и 73-й пехотных дивизий.

Перекопские позиции считались советскими военачальниками почти неприступными, и Манштейн понимал всю сложность поставленной его войскам задачи. Единственный пригодный для наступления перешеек имеет в северной части всего 8 км в ширину и в длину 30 км. Наступление по нему могло вестись только фронтально, к тому же местность совершенно открытая — в хорошую погоду видимость достигает 15–20 км — и не позволяет скрытно накапливать войска. Фланговый маневр исключался, так как с обеих сторон находится море. Перешеек был подготовлен к обороне сооружениями полевого типа, которые начали возводить в конце июля, после оставления Южным фронтом днестровского рубежа. На строительстве было задействовано более 40 тысяч человек. Кроме имевшегося старинного Татарского вала и рва перед ним глубиной 10–20 м, были отрыты еще два противотанковых рва, окопы, ложные позиции, установлены противотанковые надолбы и долговременные огневые точки. Поскольку ни противотанковых, ни противопехотных мин на вооружении «самой наступающей из всех армий» не имелось, по предложению флотских специалистов в предполье были установлены морские минные заграждения и артиллерийские фугасы, взрываемые по проводам (многие из них не сработали, и эти «сюрпризы» приходится обезвреживать по сей день). Несколько южнее располагался поселок Армянск, превращенный в опорный пункт.

Но даже после прорыва через Перекоп наступающий оказывался еще на одном перешейке — Ишуньском. Он достигает в ширину 15 км, но ввиду наличия пяти довольно крупных соленых озер реальная полоса наступления сужалась в этом районе до 3–4 км. Южнее Ишуньских позиций с востока на запад протекала река Чатырлык, заболоченное русло которой представляло собой еще одну естественную преграду.

Артиллерийскую поддержку советской пехоте должны были оказывать восемь флотских береговых батарей — 31 орудие, расположенных на северо-западном побережье Крыма и южном берегу Сиваша, и бронепоезд «Орджоникидзе».

Примечательно, что воспоминания о битве за Крым оставили оба непосредственных ее руководителя — немецкий фельдмаршал Манштейн и советский генерал-полковник П.И. Батов. Последний буквально со второй страницы своего сочинения честит противника «крайне необъективным и нечистоплотным мемуаристом», приводящим «анекдотические сведения» вкупе с «непристойной ложью».

Затем наш полководец перечисляет все соединения 11-й германской армии — 10 дивизий, в том числе и те, которые, как, например, дивизия СС «Викинг», никогда в нее не входили, и сообщает, что, кроме всего этого, Манштейн имел 40 полков артиллерии, абсолютное превосходство в воздухе и тьму танков.

То есть видно, что враг был невероятно силен. «Как же мог наш командарм организовать успешную борьбу с этой огромной силой, если у него не было артгрупп ни в 9-м корпусе, ни в армейском масштабе?» — спрашивает у пытливого читателя генерал Батов. И сам же отвечает: «Единственная возможность — взять артиллерию у рассыпанных по всей территории полуострова и потому обреченных на бездействие дивизий… но на такой риск командарм не решился». Оказывается, убедить генерала Кузнецова в том, что «гроза идет на Перекоп и сюда надо стягивать все силы, было невозможно». И разве Манштейн виноват, что авиация Черноморского флота — 626 самолетов, в том числе 346 истребителей и 136 бомбардировщиков — была в основном занята поиском «морских сил противника»?

24 сентября, подтянув всю армейскую тяжелую артиллерию и инженерные части, немцы силами 46-й и 73-й пехотных дивизий начали штурм Перекопа. Советские войска оказывали упорное сопротивление, защищая каждую траншею и опорный пункт, но 26 сентября, действуя вдоль Перекопского залива, корпус Ганзена прорвался через вал и захватил Армянск. В этот же день Батов нанес контрудар силами измотанной 156-й и подошедших 172-й, 271-й стрелковых и 42-й кавалерийской дивизий. Еще трое суток длилось единоборство, перекопские позиции четыре раза переходили из рук в руки.