Чтение онлайн

— А ты сама?

— Ну, не знаю. Мишка мой сейчас болеет, гриппулю подцепил где-то. А что, я тебе очень нужна?

— Еще как! Знаешь, как одной тошно? — Майя сделала умоляющий вид. — Ну пожалуйста!

Элька поцокала язычком.

— Ох, и хитрая же ты! Ладно, поговорю со свекром. Пусть попросит Болдырева. Вообще, они всегда рады «молодому поколению». Жены все старые, надоели. А с нами веселей, есть за кем поволочиться. Так что, может и прорвусь. Но не обещаю.

Майя встала и перегнулась через стол.

— Спасибо тебе, Элечка. — Она звонко чмокнула ее в щеку. — Ты такая лапа! Жаль, мы в школе с тобой как-то мало общались.

Та рассмеялась и тоже поцеловала свою новую подругу.

— Ничего, зато теперь наверстаем…

В помещении телестудии заканчивались последние приготовления. Леонид Рогозин, ведущий популярной телепрограммы, усаживался в свое знаменитое черное кресло. Напротив вполоборота разместился претендент на кресло мэра. Он был сосредоточен, собран и просто излучал уверенность в победе.

— До эфира десять секунд. Всем лишним отойти.

Включилось освещение, загорелись красные глазки камер. Имиджмейкеры бросили последние тревожные взгляды на свой «объект».

— Блин, свет слишком яркий! Мешки под глазами нехорошо.

— И складки глубокие слишком. Тени.

— Вот зар-разы! Спецом так ярко включили…

Протрещал сигнал о начале эфира. Ведущий заулыбался.

— Добрый вечер, дорогие приволжане! Сегодня, как и всегда, с вами Леонид Рогозин и программа «Кто есть кто?». Итак, представляю вам нашего нынешнего гостя — кандидат на должность градоначальника Дмитрий Олегович Черышев.

Претендент по-военному наклонил голову.

— Здравствуйте.

— Итак, по правилам нашей передачи господин Черышев изложит вкратце свою предвыборную платформу. Затем ответит на вопросы телезрителей. Ну и на несколько моих скромных вопросов. — Рогозин тонко улыбнулся. Все уже были наслышаны о его «скромности». Именно эти «убойные» вопросики и являлись причиной высокого рейтинга передачи. — Слушаем Вас, Дмитрий Олегович! У Вас десять минут.

Черышев расправил плечи. Чуть ли не три недели он добивался своего законного права на местный эфир. Наконец-то настал его час.

— Дорогие приволжане! Я обращаюсь прежде всего к тем из вас, кому не безразлична судьба родного города, нашего с вами города. Вы все знаете, что я родился здесь и вырос, здесь живут мои родители, здесь находится все самое для меня дорогое … Он с глубоким чувством шпарил заученную речь, сопровождая ее многократно отрепетированными жестами. Глаза его горели искренностью и патриотизмом, во всем облике читалось жгучее желание помочь родному городу выбраться из болота, в которое его загнали нерадивые предшественники.

— Все вы отлично знаете финансовые и бытовые проблемы города. Колоссальные долги по зарплате, задолженности коммунальщикам, энергетикам, водоканалу. Ужасающее состояние городских улиц и дорог, антисанитария рынков, убогость наших больниц. Все это вы знаете. У меня есть подробная программа по выводу города из кризиса. К сожалению, я не имею достаточно времени, чтобы изложить ее сейчас полностью. Вы можете ознакомиться с ней в газете «Выбор Приволжья». А сейчас я лишь вкратце напомню основные ее положения…

Рогозин деликатно улыбался, слушая разглагольствования претендента. Он прекрасно знал, что вся эта туфта никому не нужна и не интересна. Все эти программы пишутся чуть ли не под копирку, и частенько даже сами «авторы» слабо разбираются во всем написанном. Тут главное — несколько ярких, доходчивых слоганов, на которые делается ставка. Что-то типа «Долой мафию!» или «Снизим цены на хлеб!». Остальное — никому не интересная лабуда. Народ ждет не каких-то скучных перечислений, а шоу. Скандала, ругани, драки — короче, эмоций. Именно поэтому собираются люди у экранов, и именно это и является его работой…

— Вот, в общих чертах я обрисовал мои экономические тезисы. Но это не все. Теперь самое главное. Для того, чтобы все вышеозначенное провести в жизнь, и вообще для того, чтобы просто жить и дышать свободно, нам нужно освободить город. Да, я повторяю, освободить город! И вы все прекрасно знаете, о чем идет речь. О криминале! Об организованной преступности, которая пышно расцвела на руинах закона и правопорядка. Всем нам известны эти страшные имена, наводящие ужас на город. И я могу их назвать! И я обязательно назову их. Отсюда, с экрана телевизора, я официально объявляю им войну. Войну суровую и беспощадную. Я обещаю в кратчайшие сроки очистить наш родной город от бандитского засилья.

Черышев взял стакан воды и промочил пересохшее горло. Затем продолжил:

— Я официально заявляю, что мой главный оппонент, Багицкий, имеет широчайшие связи с преступными авторитетами. И я могу доказать это в суде. Но вместо бумажных разборок и волокиты я предлагаю ему встретиться в открытом эфире и высказать друг другу в лицо всю правду. Я уже не раз посылал Игорю Сергеевичу приглашения, но он почему-то всегда их отклонял. Так почему же? Боитесь, господин Багицкий? А вот я почему-то не боюсь. Хотя именно в мою сторону могут полететь пули из-за угла…

— Все, все! Десять минут! Десять минут! — опомнился ведущий. — Извините, но я вынужден Вас прервать. Сожалею, но таков регламент.

Он снова повернулся в камеру и расплылся своей «фирменной» улыбкой.

— Уважаемые телезрители, просим вас не выключать телевизоры. Через несколько минут мы продолжим эту увлекательную встречу. — Он подмигнул в экран. — Рекламная пауза!

С этого самого дня на город обрушилась настоящая дуэльная лавина. С экрана телевизоров, со страниц газет, со стен домов и заборов «борец с мафией» призывал своего оппонента к очному поединку. «Почему он боится???», «Я скажу вам всю правду!!!» — такими плакатами пестрели столбы и остановки, трамваи и автобусы. На них Черышев, глядя вполоборота гневным взглядом, призывал «к барьеру» кого-то невидимого, трусливо прячущегося за чьими-то темными фигурами.

Расклейкой всего этого хлама занималась команда московских студентов. Нанятые за большие деньги ребята заменили разбежавшихся местных помощников. Но отныне приходилось соблюдать все меры предосторожности. Наученный горьким опытом, Черышев организовал через полпредовские структуры охрану своих «полночных ковбоев». Теперь их возили по городу на «уазиках», а суровые спецназовцы сопровождали каждый их шаг. Бандиты скрипели зубами, но на открытое столкновение не шли, поскольку «добро» на такой «радикал» пока не поступало.