Чтение онлайн

Его взгляд упал на свернувшуюся клубком эльфу, в глубине души шевельнулась коварная мысль — что ему стоит сейчас незаметно уйти? Он тихо подошел к Моав и присел рядом с ней — она мирно спала, прижав запястье ко лбу. Затаив дыхание, он рассматривал ее тонкое лицо с прохладными, чуть запавшими щеками, наблюдал, как она дышит во сне — тихо-тихо, словно мышонок. Глядя на то и дело подрагивающие выпуклые веки с голубыми прожилками, он пытался представить, где бродят сны маленькой эльфы. Снится ли ей то же, что и ему? Такие же леса, озера, горы?.. А может, эльфам вообще ничего не снится? Чем больше Сигарт думал об этом, тем больше понимал, что таким, как он, нет пути в мир, где живет синеглазая эльфа…

Он отвел взгляд от бледного лица, пробежал глазами по хрупкой фигуре до самых кончиков пальцев на высунувшихся из-под плаща босых ногах девушки. Потянувшись, он осторожно приложил ладонь к белой ступне и покачал головой — его рука была намного больше ножки эльфы… Почувствовав прикосновение, Моав во сне отдернула ногу и улеглась поудобнее. «Спит», — подумал он и осторожно поднялся. Неожиданно эльфа пошевелилась и открыла глаза. Сигарт с досадой вздохнул. Увидев его, Моав улыбнулась — прозрачные синие глаза еще туманились сном.

— Доброе утро. Ты охраняешь меня или изучаешь?

— Не то и не другое — смотрю, спишь ли ты, чтобы незаметно уйти.

Он и сам не понял, что на него нашло. Эльфа смутилась.

— Если хочешь, я могу закрыть глаза на время, пока ты будешь уходить, — с неловкой улыбкой ответила она.

— Не стоит, я подожду до завтра.

День явно начинался не лучшим образом…

***

Как и следовало ожидать, после утренней беседы настроение путешественников было просто из рук вон. Все время пока они пили чай, Моав сидела с трагическим лицом, затем молча оседлала коня, и они снова двинулись в путь. До самого вечера ехали почти молча, разве что изредка перебрасывались ничего не значащими замечаниями. Сигарту сперва было стыдно за свое поведение, однако долгие переживания были ему не свойственны — к обеду он уже забыл о том, что произошло утром. Но несмотря на это, он ехал молча — дорога не располагала к беседам, лишь нагоняла уныние своим однообразием.

Глядя на убогие покосившиеся хижины бедняков, Сигарт невольно вспоминал суровую красоту Сиэлл-Ахэль. Не зря ее называли «стальным драконом» — словно огромная змея, приютилась крепость у самого подножья гор, под Ненастным перевалом, охраняя единственный проход в неприступных западных Бурых горах. По древней легенде, руки зодчих никогда не касались стен Цитадели — величественная и грозная, она выросла из камня, как ветка из ствола дерева. В ясные дни ее стены отливали всеми оттенками серого гранита, как чешуя невиданного чудовища; когда же с гор опускалась мгла, она словно становилась частью тумана, зловещим призраком, явившимся из самого его нутра: поговаривали, что эти-то туманы и сделали мысли хэуров тайными, а взгляд — непроницаемым… С самого детства Сигарт чувствовал себя осколком этой грозной твердыни, чьи стены подпирали горы, а с башен можно было увидеть море. В свободное от учений время он часами напролет стоял на самой высокой из них, вглядываясь сощуренными глазами в далекую сине-зеленую полоску воды, тянущуюся от горизонта до горизонта. Где-то там, на холодных просторах Ин-Ириля качались острова Непробуждаемых, качались бесконечно долго, оторванные от твердой земли, и лишь раз в определенное количество зим северный ветер ненадолго пригонял их к берегу, чтобы затем снова унести в открытое море…

Сигарт зябко поежился. Как же далеко еще до дома! Он с омерзением окинул взглядом окружающий пейзаж — все та же грязь, те же дощатые сараи, все те же несколько всадников, что маячили на горизонте еще вчера. К полудню они успели нагнать эльфу и хэура; свернув на обочину, чтобы пропустить их, Сигарт исподлобья рассматривал необычную компанию. Всадников было четверо: все в одинаковых темно-коричневых плащах и меховых шапках. «Солдаты», — подумал хэур. Странно, что ему никогда раньше не доводилось видеть такой формы… Поравнявшись с лиафом, люди точно по команде уставились на сидящую за ним Моав; на их лицах читался нескрываемый интерес. Сигарт насупился и чуть слышно зарычал — старая звериная привычка.

— В чем дело, эльфов никогда не видели?

От этих слов бойцы мигом пришли в себя и, пришпорив коней, поспешно скрылись из виду.

— Ну зачем ты так? — с досадой воззвала эльфа. — Они же не делали ничего плохого.

— Попробовали б они только что-то сделать… — мрачно ответил Сигарт.

Встреча с людьми оказалась единственным событием этого дня. Так же как и вчера, путники заночевали в небольшом леске, спокойно и без происшествий. Наутро оба были еще более неразговорчивыми, чем накануне. Всю ночь дул сильный холодный ветер: он налетел еще вечером, неизвестно откуда, и не прекращался до самого утра. Из-за него ни эльфа, ни хэур не смогли выспаться. Злые и заспанные, они кое-как собрались и тронулись. Через несколько часов вдали наконец-то показался город; Сигарт остановил коня.

— Ну вот и все. Тебе туда, а мне дальше, к горам.

— А может, зайдешь в город вместе со мной… — предложила Моав. — Быстро скупимся, переночуем, а наутро двинемся дальше. Полдня дела не решат, тем более что верхом ты все равно доберешься до гор быстрее.

— Ну уж нет: договорились до города, значит до города! — отрезал Сигарт.

Эльфа ничего не ответила, лишь опустила глаза — нежное лицо стало грустным. До Сигарта донесся чуть слышный вздох. Он страдальчески закатил глаза.

— Тебе что, скучно одной?

— Немножко… — смущенно отвечала она. — Я уже столько времени ни с кем не общалась. Так ведь и одичать недолго…

Сигарт вспомнил, как сам недавно обрадовался встрече с Баретом, и сменил гнев на милость.

— Ладно, поехали, что с тобой делать, несчастье! — сдался он, заставив эльфу просиять от радости, и тронул коня.

Остаток пути осчастливленная эльфа трещала без умолку, Сигарт тоже был на удивление благостен и разговорчив. Но чем ближе они были к городу, тем необычней становился пейзаж. Пораженные увиденным, попутчики притихли: казалось, здесь промчался ураган — прямо среди поля оглоблями вверх валялись перевернутые телеги, лежащие между ними бочки и прочая утварь были раздроблены в щепы, как будто их сбросили с огромной высоты; сломанные, покрученные деревья, стоящие вдоль дороги, дополняли странную картину. Но самое неестественное — кругом не было ни души: похоже, горожане вовсе и не думали собирать разбросанное добро… Сигарт удивленно переглянулся с эльфой, но та лишь пожала плечами.

Через час серый конь стоял перед городскими воротами. Моав спешилась.

— Лиафы не любят людей, — объяснила она. — Не будем заводить его в город, пусть пасется здесь.

— А если с ним что-то случится — люди вокруг как-никак…

— Ничего не случится. Чужого Хож не подпустит, а нас найдет раньше, чем мы его. Идем!

Хэур покорно слез с седла. Моав подошла к лошади и принялась расслаблять подпругу. Словно поняв намерение хозяйки, конь ткнулся умной мордой ей в волосы и тонко заржал. Она что-то тихонько сказала в серебристое ухо — лиаф взмахнул хвостом и неспешным галопом двинулся прочь от городской стены; Сигарт с восторгом наблюдал, как прекрасное животное удаляется, грациозно преступая точеными ногами.

Через некоторое время лошадиный силуэт исчез за ближайшим леском. Эльфа и хэур двинулись к воротам, но они оказались заперты. Сигарту пришлось несколько раз стукнуть кулаком, прежде чем смотровое окошко открылось и в нем показался пожилой стражник. Он выглядел напуганным.

— Вам чего надо?!

— Да ничего особенного — в город хотим попасть… — угрюмо проговорил Сигарт.

— Шли бы вы подобру-поздорову. Аль не видели, что у нас творится!

— Ты про тот хлам посреди грязи?

— Я про ветер! Про ВЕТЕР, понятно вам!

— Какой еще ветер?..

— Вы что, с неба упали?! Тут каждый вечер такое начинается, что и смотреть страшно! Как налетит — лошадей уносит, а то и людей, если кто замешкается. После темноты мы за стену ни ногой!

Моав, молча стоявшая все это время рядом с хэуром, быстро подошла к окошку и поднялась на цыпочки — рассказ старика заинтересовал ее.

— И давно это у вас?

— Да с прошлой полной луны, не меньше.

Он высунулся из своей норы, чтобы рассмотреть эльфу — та едва доставала до края окошка.