Чтение онлайн

– Я думаю, - голос Надежды Петровны звенел от холодной ярости,- что таких подонков, которых не воспитали родители, должен воспитывать коллектив, должны воспитывать их товарищи.

– Они мне не товарищи, - вдруг произнесла Лена, исподлобья разглядывая учительницу.

Та аж опешила от такой дерзости. Она резко подошла к Лене.

– А ну, давай сюда дневник!
– Надежда Петровна была вне себя.
– Я напишу твоей матери, чтоб она немедленно явилась в школу! Я вижу, с тобой разговаривать бесполезно! Я буду с твоей матерью разговаривать!

Лена тупо рассматривала дешевую брошку на груди у Надежды Петровны подарок от бросившего любовника.

– Не дам, - произнесла она тихо, но внятно.

Учительница другого ничего и не ждала. Она знала, что у лениной мамы больное сердце, и каждый такой визит может стать для нее последним. Эта мысль Надежду Петровну ничуть не расстраивала. Она вплотную подошла к лениной парте.

– А ну, давай сюда дневник! Я кому говорю!?

Кое-то из одноклассников злорадно хихикал. Отличница Вера Романова с соседней парты глядела на Лену, строго осуждая. Вера старалась поддерживать хорошие отношения со всеми учителями и аккуратно докладывала Надежде Петровне обо всем, что делалось и говорилось в классе за спиною учительницы. Лена продолжала тупо разглядывать брошку. Она сунула портфель глубже в парту.

– Я не дам, - повторила Лена упрямо. С задней парты снова подал голос Кошёлкин:

– Не, после уроков Ленке точно - хана...

...Лена медленно приподняла пистолет, обёрнутый вельветовой сумкой и нащупала пальцем курок. Двое у "Жигулей" не успели ничего понять. Канонада выстрелов взорвала тишину вокруг, распугала голубей на крышах, всполошила котов, собравшихся у подъезда. Лена продолжала давить на спуск, когда у нее уже вышли патроны, продолжала, когда вместо очередного выстрела услышала только легкий щелчок...

Она опустила пистолет. Худощавый лежал на спине, раскинув в стороны руки. Рядом все было залито кровью. "Макар" валялся в стороне. Толстый оперативник неуклюже попытался подняться и устало присел. Он тяжело дышал. У него были простреленны правый бок и нога. Заднюю дверцу "Жигулей" украшало отверстие. Другая пуля разбила стекло передней двери.

Лена шагнула вперед, сжимая в руке разряженный ствол. Сквозь тряпку, порванную выстрелами, проглядывал кончик дула. Толстый понял, что у нее нет больше патронов и потянулся к брошенному в кровавой луже "Макарову". Лена подбежала к нему и ногой отшвырнула пистолет далеко в сторону.

...Смеркалось. Пустели улицы города. В окнах многоэтажек загорались по одному далекие огоньки. Редкие запоздалые прохожие спешили по домам - пить чай и смотреть вечерние новости.

Лена вспомнила, что ничего не ела сегодня. Пошарив в карманах, она пересчитала оставшиеся деньги. Все магазины и столовые, где можно было поесть за недорого, были в этот час уже на замке. Оставалось только перекусить в каком-нибудь кафе - из тех, что работают допоздна и отличаются более жесткими ценами. Побродив немного, Лена увидела вывеску "Кафе Магнолия", работает с 10 до 22 ч." Выбора не было, и она, недолго думая, направилась туда.

У входа сидело несколько парней. Они курили, разглядывая прохожих. Увидев Лену, с любопытством на нее уставились. Лена не обманывалась насчет своего внешнего вида: лицо ее, волосы, одежда - все было в грязи. Зайдя внутрь, она сразу же направилась к рукомойнику. Умылась и как могла привела в порядок волосы. Одежду решила не чистить - оглядев себя, Лена поняла, что это бессмысленно: к тому, что грязная, стала бы еще и мокрой.

В маленьком зальчике кафе, где разместилось не более, чем полтора десятка столиков, было относительно многолюдно. Из двух колонок исполняла жалобную песню Таня Буланова. Публика потягивала кофе, дымила американскими сигаретами и разговоривала тихонько - каждый о своем. Кругом царил полумрак, и очертания лиц скрадывались в неярком свете оранжевых фонариков. Все казалось ненастоящим и походило на декорацию, набросанную старым, давно уже не живущим сказочником.

Лена подошла к стойке и принялась изучать меню. Она видела, как буфетчица - полная дама с вылизанной прической брезгливо оглядела ее наряд.

– Апельсиновый напиток, три бутерброда с колбасой и два с сыром.
– Лена выложила на стойку купюры. Песня, что звучала под потолком, была о любви (несчастливой, конечно). Дым сигарет, мелодия, оранжевая полутьма.

– И еще - кофе.

Буфетчица взяла деньги и вернула сдачу. Кофе приготовливался, и Лена, забрав тарелку с бутербродами, отнесла это на соседний столик, где одиноко сидел молодой человек. Он курил, и перед ним стояла нетронутая чашка. Парень кисло оглядел новую свою соседку и отвернулся. От Лены не ускользнуло то выражение, с каким он на нее посмотрел, но ей было сейчас все равно. Лена поглощала засохшие бутерброды и не заметила, как кончила все до последней крошки. Затем принялась за кофе. Но он был еще слишком горяч, и Лена отодвинула чашку в сторону.

Она принялась разглядывать лица людей за соседними столиками, пытаясь угадать черты их, размытые полумраком. В углу увидела невысокого молодого человека в кепке. Он сидел один, пил кофе, и как ей показалось, не сводил с нее глаз. Черты лица его в полупогашенном свете фонарика сверху показались Лене знакомыми. Она попыталась вспомнить, но не могла. Память выдавала ей сейчас только какие-то неясные обрывки воспоминаний. Все мелькало, кружилось, пряталось; исчезало и появлялось вновь. Однако лицо человека за столиком в углу оставалось загадкой.

Лена посмотрела в окно. Две распутного вида девицы беседовали с приблатненными молодыми людьми. Мужчина, безобразно пьяный, блевал, прислонившись к стене дома. По мостовой пробегали машины, разбивая фарами ночной полумрак улиц.

Повернув голову, Лена снова глянула на человека за столиком. И снова ей показалось, что тот смотрит прямо на нее. Теперь она уже сквозь сумеречный отсвет фонарика различала сухой блеск его глаз. И сомнений у нее больше не оставалось. Это - глаза охотника; охотника, нацеленного на свою жертву.

Лена не забывала ни на минуту, что в пистолете ее не оставалось ни одного патрона. Обжигающий холодок бегал по спине. Она еще раз отхлебнула кофе, и тут словно вспышка молнии осветила ее сознание: за столиком в углу сидел один из детективов частной фирмы "Поиск". Директор фирмы Вадим Беляков был хорошим знакомым Лены. По крайней мере, она сама так когда-то считала.

Полтора года назад Лена писала статью о "Поиске" и о его директоре. Статья была рекламного характера и стоила Белякову денег. Глава частной детективной фирмы показал тогда себя джентльменом и понравился молодой журналистке. Он завораживающе улыбался, поил ее кофе с ирландским ликером, а на прощанье поцеловал руку и пригласил обязательно зайти еще. Лена сразу почувствовала, что сорокалетний Беляков, восемь лет уже как разведенный, не прочь завязать с нею более близкие отношения и потому так и не воспользовалась приглашением.

Сейчас она пыталась собраться с мыслями, но это было не просто. Наружность симпатичного Белякова никак не вязалась с образом жестокого хладнокровного убийцы. Лена понимала одно - ей еще многое предстояло понять и многое выяснить. Если все это, конечно, не закончится прежде, чем она доберется до истины.

Допив кофе, Лена поднялась с места и направилась к выходу. Засекла краем глаза, что детектив тоже встал и пошел за ней. Лена не знала еще, что она собирается делать. Понимала только, что на улицу ей выходить нельзя: ее там пристрелят в два счета. Оказавшись в коридоре, где было пусто, Лена огляделась кругом. Деваться некуда. Она забилась в темный угол за дверью.