Чтение онлайн

Вера и Гриша переглянулись. А Торопов уже спускался к ним с низенького крылечка.

— Дачники, значит? Облюбовать приехали?

— Может, и сразу у вас останемся. Мы в свадебном путешествии, — пояснил Гриша. — Так как?

— А я не знаю… — нерешительно ответил Василий Иванович. — Я думал, новые арендаторы приехали. У нас, знаете ли, деревня возрождающаяся. То были неперспективные, теперь возрождающиеся, вот, мы, Кузнецы, как раз из таковских. Вы откуда?

— Из Москвы, — ответила Вера.

— Москвичи или лимитчики?

— А вам-то какая разница? — не понял Гриша.

— Лимитчик человек на подъем легкий. В Москве намыкался, физического труда не боится. Все жду, когда ж из города к нам крестьянствовать поедут, как в газетах пишут.

— Нет, мы не лимитчики и не арендаторы, — нетерпеливо перебила его Вера. — Вы нам сразу скажите, можно тут снять дом, полдома, на месяц, на сезон?..

Торопов смотрел вдаль, на озеро, на лес, что-то обдумывая.

— Вообще-то у нас тут сплошь одни бабки да коты… С застойных времен которые уцелели. Но есть и молодежь. Пошли к ним. Они ребята хорошие. Пустят вас, — и он зашагал вперед.

— Может быть, у вас есть пустующие дома? — поспешая за Тороповым, расспрашивал Гриша.

— У нас все есть… Как в Греции… Во… Хоть этот, — Василий Иванович показал на дом, утонувший в кущах сирени, и было сразу видно: дом нежилой, хотя окна и дверь не были заколочены. Запыленные стекла, перекошенное крыльцо ясно указывали — нет тут хозяина.

По деревне плыл аромат яблоневых цветов. Ударил колокол. Вера вздрогнула:

— Что это?

— А церковь, — махнул Торопов рукой куда-то ввысь, и Вера увидела над перелеском колоколенку и маковку с крестом.

— Да, начала церковь действовать, — с неожиданной гордостью сказал Торопов. — Значит, оживаем… Как ведь раньше-то деревни складывались. Первым делом искали место, где храм заложить. Специалисты были, знатоки, умели… Наша-то уцелела. Чудом, можно сказать. К тысячелетию крещения епархия священника прислала. И он тоже влился в наш молодежный коллектив, — Торопов рассмеялся. — Матушка, кстати, учительница. По-английскому она, но пока за всех… за весь педсовет.

— И как вы тут живете? — недоуменно проговорила Вера.

— А так. Живем, не ждем тишины. Слышите, как славно звонит наш батюшка? Я неверующий, а все равно приятно. Он в Ростов Великий ездил стажироваться. Где по нынешним временам звонаря сыскать?.. Да живем, хлеб жуем, из Киржача автолавка приезжает… Ну, а остальное — натуральным хозяйством стараемся добыть. Хватит деревне в городе кормиться. Наоборот должно быть, к чему и стремимся. И ни нитратов, ни городских очередей…

Торопов остановился возле низкого забора.

— Света! — крикнул. — Света! Саня!

Залаяла собака. Выскочила к забору, еще раз для порядка гавкнула, но сразу же дружелюбно завиляла хвостом, видно, узнала Василия Ивановича.

— Бой, где Света? Ну-ка, зови хозяйку… — весело сказал Торопов собаке.

Она завертелась волчком, заскакала, подняла на заборчик передние лапы — смотрела умно и доверчиво. Вера от души рассмеялась. Ей вдруг, стало легко-легко. И тут вспомнила про отца — про звонок, свое сообщение… Ее смех резко оборвался. Пропал — она сама не заметила как.

По дорожке от дома шла совсем юная женщина лет двадцати — с девическим смышленым лицом и крепкой крестьянской фигурой. Сильные руки устало свисали. Улыбнувшись Торопову, она доброжелательно посмотрела на незнакомцев.

— А Сани нет, на выпасе, — сказала она, — комиссия, что ль?

— Да нет, дачники. Может, сдашь им комнату да и поагитируешь? Глядишь, им понравится, переедут. Из Москвы они, — добавил Василий Иванович с важностью.

Женщина отворила калитку:

— Проходите… Света меня зовут.

Гриша протянул ей руку и представился по всей форме. Вера назвала себя, но руки не протянула.

— Не стеснят тебя гости, если на месячишко задержатся? — спросил Василий Иванович, идя за хозяйкой к дому по тропке меж грядок, на которых росла не то редиска, не то капуста — Вера не поняла. На дачных-то участках вдоль дорожек обычно цветочки сажают.

— А им хорошо у меня будет? Да вы не жмитесь, Василий Иванович, пускай они в шестом доме поживут. Я туда вчера ходила, Матрену искала — это козу, — пояснила она, оглянувшись на Веру, — там и мебель есть, и печка нормальная, а всякое полотенце, подушку я дам. Там даже посуда есть, старенькая, конечно…

— А привидений там нет? — спросил Гриша, внезапно обрадованный открывшейся возможностью пожить отдельно.

— Дом без привидений, — на полном серьезе ответил Торопов. — Привидения там, где кто-то умер и долго не хоронили. А это просто брошенный дом. Уехали люди, все бросили, чего рухлядь таскать… Ключи у меня, так что, думаю, можно вам и там обосноваться. Дом-то этот и стоит всего тысячи полторы по оценке. Может, он вам подойдет потом… Если решите.

Вера ступила на высокое крыльцо. Доски не новые, но отмыты до белизны. Вера принялась усердно тереть подошвы о половик.

Гриша будто увидел ее со стороны. А ведь могла бы она вот так стать обычной уютной женщиной, какая и нужна нормальному мужику — такой, как выглядит сейчас, без косметики, без золотишка, без парикмахерской укладки. Или для этого превращения и самому прежде надо стать иным — нормальным мужиком? Испугался своей мысли. Потому что за ней логически следовало, что он ненормален, ибо та жизнь, к которой он привык, не есть норма человеческая. В сущности, все слишком далеко зашло…

— Вот, Света, — говорил Торопов, заходя в комнату, устланную ковровыми дорожками, — посиди с людьми, расскажи про себя, про Саню, как живете, как работаете… — и он хитренько подмигнул хозяйке. Подмигнул и ушел. Из сада послышался его веселый голос и лай собаки.

Вера огляделась. Большая печь с плитой, с духовкой — она такие видела только на иллюстрациях к рассказу Толстого «Филиппок». А мебель — совершенно городская, чешская жилая комната. Шторки югославские. Обои, кажется, тоже югославские. Или финские. Интересно, как их клеили на бревенчатую стену? — удивилась Вера. Села в кресло у журнального столика, принялась рассматривать посуду, книги, все, что виднелось в застекленных дверцах «стенки».

— Вы бы, наверное, поели? — спросила Света. — Я вам сейчас мясца поджарю. Своего…