Чтение онлайн

Кумиров-младший приблизился к дверям, и они отворились. «Груда мышц и мало мозга», как он прозвал этого бойца, который, кажется, даже при всем желании уже не мог расслабить бугры, вздувшиеся под его просторной одеждой, заполонил проем, словно он служил здесь второй дверью. Фигура Груды, несмотря на все его многолетние занятия бодибилдингом, была нелепой и смешной, будто его тело, наподобие игры в конструктор, было собрано из деталей от нескольких других тел. «Наверное, — думал Кумиров, — его фигура как раз и приобрела карикатурные формы благодаря бестолковому качанию различных мышечных узлов».

У Груды были длинный лоснящийся нос с угреватым набалдашником на конце и узкие глубоко посаженные глаза, неизменно пребывавшие в красно-фиолетовом обрамлении. «Маньяк, — улыбался Сашка. — Сексопат, наверное, хронический онанист. А может быть, и людоед, — кто ж его знает? Вон харя какая озабоченная! Только и выискивает, наверное, кого бы сожрать на халяву!»

— Здравствуйте, Александр Игоревич. Хорошо отдохнули? — Груда Мышц лязгнул своими мелкими острыми зубами. Отец требовал от своих подчиненных обращаться к членам семьи, несмотря на их возраст, исключительно на «вы». — Что, уже звонили?

Саша прошел на доступную для него территорию, словно бы не обращая внимания на второго охранника, Утрамбую, бывшего игрока в американский футбол, который тоже почтительно, но с не менее фальшивой улыбкой, расшаркался перед старшим сыном своего влиятельного шефа. Этот клоповский боец имел очень большую голову и очень крупные монументальные черты лица, которые, в сочетании с бросающейся в глаза асимметрией, делали его лицо комически-зловещим.

Отец никого не допускал на свою территорию, даже охрану. Только он мог открыть двери в свои апартаменты, и только он знал, как это делается. Даже подземная часть дома, где можно было отсидеться во время воздушного налета, была разделена на две части: для него и для всех остальных.

Александр включил музыкальный центр и надел радионаушники. Электронные звуки, как иголки снежинок, засверкали в его воображении, покалывая возбужденный мозг. Звездным хаосом взорвалась мощь ударных инструментов и обрушилась ядерным взрывом на его незащищенное сознание. Одна из любимых мелодий взбудоражила его память, — они же с Наташкой не раз ласкали друг друга под эту песню! Высокие голоса солистов забрались куда-то на самый верх своих вокальных потенциалов и вдруг отчаянно рухнули в бездну, сорвавшись на хрип, щемящая сердце мелодия прервалась, оставляя слушателю тревожные скрипы и постукивания.

Саша запустил компьютер и закурил, ожидая, когда его электронный раб и господин марки «Компак» подготовится к работе. «Пентиум-3» не заставил себя долго ждать и, привычно пожурчав, высветил на экране монитора заставку — обнаженную женщину-бушменку, стоящую в профиль на фоне желто-малинового заката. Кумиров-младший «кликнул» электронную почту. Процессор захрустел, выполняя команду. Пользователь отхлебнул кофейного ликера, запил щедро заваренным кофе и затянулся самокруткой с марихуаной.

«Как смешно устроен мир, — подумал Сашка. — Живут себе очень умные люди, которые постоянно совершают разные замечательные открытия и изобретают что-то новое, до сих пор неведомое всем остальным людям. Их подвижническая работа на первых порах кажется другим непонятной и ненужной. Человечество, как правило, совершенно не заботится об этих гениях. Проходит сколько-то лет, и люди начинают пользоваться всеми этими чудесами и за их счет зарабатывать деньги и целые состояния. Сколько миллиардов людей обеспечили свою жизнь за счет колеса? А сколько выжили за счет антибиотиков? А сколько живут сейчас за счет ядерной реакции? Почему же на каждом экземпляре видеомагнитофона или компьютера не написано, кто и когда изобрел эту аппаратуру? Наверное, многим это было бы очень интересно знать, да и по отношению к изобретателям получилось бы вполне достойно».

Папка «Входящие» оказалась волнующее плотно заполнена новыми сообщениями. Кумиров-младший давно знал наизусть некоторых своих постоянных корреспондентов. Особое вожделение у него вызывало чтение адресов тех девчонок, с которыми он занимался виртуальным сексом. Конечно, ими могли оказаться и пенсионерки, если им и впрямь было не лениво, да и не накладно часами «кликать» своих друзей в Интернете. Поддерживать связь с Александром могли и мужики, прикинувшиеся бабами, или какие-нибудь транссексуалы, — какая разница? Главное, что они клево обо всем пишут, а некоторые еще и рисуют, да и фотки или клипы бывают такие, что и от компьютера не успеешь отойти, как семя подопрет!

Сколько ночей, да нет, сколько суток кряду проторчал он у этого колдовского ящика, в котором раздаются вздохи и стоны, словно в лесу, — то ли древесный ствол, то ли ветка под чьим-то шагом, угадай! Иногда его электронный властелин сопит и похрапывает. Иногда он пытается взять власть в свои руки и под видом того, что завис, начинает выполнять отнюдь не заданные Сашей команды.

Бывали дни, когда, ошалевший от изматывающего нервы бдения перед светящимся экраном, Кумиров раз и навсегда решал больше не общаться по чату, не лазить в порносайты, прекратить чтение безумных посланий по е-мэйлу. Но, еще не приняв окончательного решения, он уже начинал сомневаться в реальности своего шага. Саша пытался размышлять на тему лимитирования своего нахождения около компьютера: час, два часа, ну три часа в день — не более, иначе ему когда-нибудь окончательно заклинит репу и он совершит что-нибудь сугубо криминальное.

«Это так же, как с моим детским онанизмом, — догадывался юноша. — Сколько раз я клялся себе завязать с этой похабной привычкой, но все эти монументальные слова по концовке оказывались пустым звуком, раздавленным моей похотью дождевым грибом. Это так же, как беда бухаря или ширялыцика, — они ведь тоже после каждого облома судьбы зарекаются уйди в завязку, но кто из них отказывается от своего рабства? Я, пожалуй, таких героев еще не встречал».

Проходили дни, и он действительно возвращался в мир электронной магии и лжи. Вот и сейчас он чувствовал, как его электронный друг и враг пытается разлучить его с любимой, суля новые сладострастные миражи, от которых чешутся потом не только глаза, но и… руки. Кумиров вспомнил, как однажды в его спальне стали раздаваться голоса. Собственно, в ту кошмарную ночь он понял, что и раньше слышал голоса, только они не звучали столь отчетливо и пугающе.

В ту ночь он оторвался от компьютера под утро, причем спиртное и марихуану в эти сутки употреблял во вполне допустимых дозах. Александр несколько раз засыпал, сидя в удобном французском кресле, но усилием воли заставлял себя возвращаться к реальности и вновь бросался в пропасть вожделения. Прекратить блуждание в порносайтах его заставило уже знакомое головокружение и ощущение езды на машине. Кумиров чувствовал, что это уже не сон гасит свет его испорченного разума, а сам разум дает серьезные сбои, и сознание меркнет, обрекая его столкнуться на какие-то мгновения с абсолютным мраком и забвением.

Саша выключил компьютер, сонно добрался до дивана и утонул в пахнущем нарциссами постельном белье. Он был готов тотчас заснуть, но вдруг услышал отчетливый голос отца: «А если повторить?» Юноша насторожился, но не стал открывать глаза, а только постарался представить, где сейчас может находиться отец, когда он сюда вошел и почему Саша этого не заметил.

Кумиров никогда не умел определять время, лежа в постели, а тем более впадая в сон, поэтому никогда не смог бы точно сказать, когда он услышал следующую реплику. Теперь прозвучал голос Ваньки Ремнева. Он произнес: «Валяй, а то сам забудешь!» Саша вновь постарался не признаваться себе самому в том, что он действительно предельно четко услышал голос своего друга. Глаза молодого человека оставались закрытыми. Он старался не шевельнуть ни единой мышцей, будто это могло стать гарантией его незаметности, необходимость в которой стала вдруг для него предельно очевидной. Кумиров только напрягал свой слух, пытаясь уловить и расшифровать все звуки, доступные его ушам.

Прошло еще какое-то время, в течение которого Александр пребывал в полусне-полуяви. Неожиданно, то есть вновь без всякого предварительного уведомления в виде шороха, скрипа, дыхания или покашливания, раздался совершенно незнакомый Кумирову женский красивый, хорошо поставленный голос: «Когда решишь, тогда и потратишься!» Юноша недолго полежал с закрытыми глазами, внезапно открыл их, повертел головой и внимательно огляделся. Комнату озарял свет луны, и можно было заключить, что пока ничего не изменилось, во всяком случае, не было заметно, чтобы кто-то где-то стоял или сидел. Саша решил полежать с открытыми глазами, чтобы окончательно убедиться в том, в чем он и без того был достаточно убежден, — что он на самом деле не спит, и проверить, станут ли ему и в таком состоянии являться голоса.