Чтение онлайн

— Пожалуйста, сядьте, и давайте поговорим, — сказал мэр. — Пожалуйста… господин мой.

Некоторое время Зигвард стоял у двери, а потом, сделав скептическое лицо, вернулся к столу и сел. Мэру и воеводам очень не хотелось оставаться наедине с письмом из Астафии.

Когда читаешь письмо несколько раз, чтобы только уловить суть, не означает ли это, что автор письма либо дурак, либо темнит?

Фалкон знал мэра Астафии много лет и был уверен, что мэр не дурак.

«Незначительное увеличение числа прихожан».

Какое увеличение, какие прихожане? Храм уже неделю, как должен быть снесен. Редо был уведомлен месяц назад. Где же результаты?

Можно было вызвать мэра и поговорить с ним по душам, ласково, но Фалкон решил сперва проверить, что же все-таки происходит. Он позвонил. Вышколенный курьер вошел и вытянулся почтительно.

— Найдите Фокса и приведите сюда, — сказал Фалкон и взялся за следующее письмо. Оно писано было Комодом и прислано из Кникича.

«Войско Улегвича потерпело в Славии поражение, но, по слухам, Кшиштоф взят в плен и, возможно, убит».

Фалкон откинулся на спинку кресла. Двадцать лет он ждал этого момента. И он к нему не готов!

Новые, молодые военачальники Ниверии безропотно ему подчинялись и знали все о современной войне — но только в теории. Им не представлялось случая закалиться в бою — за пять лет в провинциях не было ни мятежей вассалов, ни крестьянских бунтов. Если Кшиштоф действительно устранен, в Славии сейчас неразбериха. Это не просто смена властителей — после такого человека, как Кшиштоф, к власти приходят слабые, дворцовые интриганы, бездейственные бюрократы. Не поспеши Фалкон с реформой войск, Славию можно было бы взять прямо сейчас, в этом Фалкон не сомневался. Кшиштоф, его противник и, что греха таить, духовный учитель и вдохновитель, тоже ждал такого момента, и был бы готов к нему лучше, чем Фалкон. Кшиштоф постоянно обновлял и наращивал войска, и если бы Фалкона сместили, славы через какой-нибудь месяц были бы в Астафии.

Но ничего, ничего. Надо бы спровоцировать бунт в провинции. Кому бы это поручить?

Фокс вошел бравой походкой и встал у двери. Молод, тщеславен, верен, ловок. Не очень умен. Нет, его нельзя посылать, нельзя рисковать человеком, который через год-другой заменит Хока.

— Я хотел бы проехаться по городу верхом, — сказал Фалкон.

— Нет ничего проще, господин мой.

— Возьмите с собой столько людей, сколько сочтете нужным.

— Слушаюсь. Уже выполнено.

— Где же они нас ждут?

— Нас никто не ждет, господин мой. Я счел нужным никого с собой не брать.

— Вот как?

— В ваши намерения, господин мой, входит посмотреть на город изнутри, не так ли?

— Да.

— С конвоем из ста человек это невозможно. В присутствии конвоя город — просто продолжение дворца.

— А если на нас нападут?

— Не думаю.

— Но все же?

— Это вас развлечет, а мне даст возможность помахать мечом.

— А если целая толпа заговорщиков на нас кинется?

— А хоть бы весь город кинулся.

Смелый парень, подумал Фалкон. В чем-то он гораздо лучше Хока. Хок бы ответил с почтительной грубостью — «Сидите-ка лучше в особняке или во дворце, господин мой — и вам безопаснее, и мне меньше забот».

— Едем, — сказал Фалкон.

Он накинул плащ и надел берет, сдвинув его к бровям.

На улице один из людей Фокса по сигналу подвел двух коней. Фокс почтительно придержал Фалкону стремя.

В городе был полдень, и жители, закончив утренние дела, отдыхали и набирались сил в парках и тавернах, готовя себя к делам дневным. Обилие упоминаний мамонтов позабавило Фалкона, давно не бывавшего вот так, в качестве простого горожанина, на улице — все карета да конвой.

«Воистину мамонтовая распродажа готовой одежды».

«Мамонтовая (третья) кружка пива бесплатно».

«Замечательная кровать — спишь спокойно, как мамонт».

Пьеса в одном из театров, «Куда Уходят Мамонты».

Талисманы с изображениями волосатых слонов.

Вино, настоенное на крови мамонта (черт знает, что такое!).

Флаг с волосатым слоном над калиткой рынка.

На бульваре было тесно — и на аллее, и на проезжей части. Фалкон слушал обрывки разговоров. Внимание его привлек какой-то одноногий тип на углу — мутные глаза, костыль, рваная грязная одежда. Тип что-то пытался продать прохожим.

— Фокс, — тихо сказал Фалкон. — Ну-ка, посмотрите, чем он там торгует, и купите.

Не удивившись, Фокс спешился. Фалкон протянул руку и взял у него повод. По этикету следовало поклониться — сам Фалкон оказывает услугу — но Фокс не желал раскрывать ничье инкогнито, и правильно делал. Поговорив с одноногим, он купил у него что-то, какой-то предмет, вернулся, вскочил в седло, и протянул предмет Фалкону.

Это был кинжал с позолоченой рукояткой, в ножнах. Фалкон потянул рукоятку. На лезвии выгравированы были слова — «Освободителю Кронина».

— Он — хозяин кинжала? — спросил Фалкон.

— Да, — мрачно откликнулся Фокс.

Уцелевший член бывшей элитной дивизии уже вваливался, стуча костылем, в ближайшую таверну. Судьба его была понятна и Фалкону и Фоксу. Ранение в ногу, начавшаяся гангрена, походный хирург с пилой и факелом. Их было много — и в Ниверии и в Славии — бывших вояк, непригодных для дальнейшего использования отечеством. В Артании они очень быстро умирали — либо в драке, либо прирезанные своими «дабы избавить от страданий», либо жертвовали собой в кампаниях на передовой. Романтические юноши, мечтающие о военной карьере, такой судьбы себе не мыслили. Каждый рассчитывал сражаться в великих битвах, проявляя доблесть, и выходить из них целым и невредимым. О том, что немалая часть войска на марше умирает без всяких сражений — от походных болезней — им не сообщали, а когда сообщали, они не верили, вдохновленные перспективой безнаказанно убивать и быть за это в почете. Называлось это — Служение Отечеству.

Отечество поправило берет, чтобы не быть ненароком узнанным кем-нибудь из населения, и сунуло кинжал за пояс.

Вскоре показался Храм Доброго Сердца. Его не снесли, но он разительно изменился. Фасад сиял белизной, фронтон был меньше, эркеры симметричнее. Переделок было немного, но они изменили общий образ Храма, сделав его величественнее и в то же время гостеприимнее. В прошлом Храм был — набросок, эскиз из камня, талантливо собранный но нелепый и вычурный. Теперь же он стал — произведение архитектурного искусства. Мастер учел огрехи предыдущего мастера, сохранил удачное, и добавил своего, добившись абсолютной гармонии.

Фалкон спешился, бросил Фоксу поводья, и пересек аллею. Фокс не возражал, но на всякий случай снял с луки седла арбалет и зарядил его.

Фалкон вошел в Храм.

Редо как раз заканчивал проповедь, и Фалкон понял слова мэра о том, что число прихожан «незаметно увеличилось» — их было, прихожан, человек пятнадцать — на полуденной проповеди в четвертьмиллионном городе. Огромные размеры Храма и эти пятнадцать — контраст говорил о полной победе Фалкона. Так даже лучше.

Прихожане встали, и Редо их благословил. После того, как они неспешно удалились, Фалкон вышел из тени стороннего свода и по главному проходу направился к алтарю. Редо обратил внимание и узнал посетителя по походке. Ему было страшно, но страшно ему бывало теперь часто, и он привык.