Чтение онлайн

Через четверть часа князь жадно поедал отвратительную жареную рыбу, запивая ее гадким пивом. Другой еды в заведении не было. Даже хрюмпелей не было. Хок спросил кружку воды, которую, подозрительно понюхав, пить не стал.

— Простите меня, Хок, — сказал князь, не в силах остановиться даже не минуту.

— Ничего страшного, князь, только прошу вас, ешьте помедленнее. А то будет несварение. Да и рыба эта дрянь.

— Я знаю, знаю, — сказал князь. И продолжил.

— Не понимаю, как они могут все это жрать, — сказал Хок равнодушно. — Центральный рынок в получасе ходьбы, и свежая курица и даже мясо там дешевле, чем здесь, не говоря уж о рыбе. А пиво чуть дороже, зато хорошее. Дураки. Болото.

К ним подошли трое. Один сел на свободный стул, двое других встали рядом. Вид у них был развязно-зловещий.

— Добрый вечер, — старательно выговорил подсевший.

Князь перестал есть.

У Хока не было с собой даже кинжала. Один из стоящих явно прятал под своим тряпьем самодельный арбалет. У его дружков наверняка имелись ножи. И ведь опять же глупо, подумал Хок. Ночные грабители достаточно зарабатывают, чтобы купить обыкновенный охотничий арбалет. И одеться поприличнее, чтобы иметь возможность шляться по богатым кварталам, не боясь ареста, а уж у богатых есть настоящие деньги. Не то что здесь. Впрочем, по одежке меня выбрали, да… Хотя и не рассчитали. Не почувствовали. Наверное, накачались пивом. Бараны криворукие, кто ж на дело выходит нетрезвым?

Не замахиваясь, он ударил сидящего кружкой по морде. Сидящий вскрикнул и схватился за морду обеими руками. Хок опрокинул его вместе со стулом под ноги парню с ножом. Арбалетчик поднял свое орудие, и Хок мгновенно сломал ему запястье и сбил его с ног, боднув в ухо. Арбалет остался у него в руках, и он направил его на размахивающего ножом и потянул спусковой крючок. Арбалет не выстрелил. Тогда Хок просто метнул его в размахивающего. Тот увернулся, проявляя ловкость. Пока он проявлял ловкость, Хок поймал руку с ножом и въехал носком сапога нападавшему под колено. Нападавший выронил нож и загудел неприятным басом. Ударенный кружкой встал, держась за морду.

— Убирайтесь, — сказал Хок. — А то ноги буду ломать и на мордах ваших маршировать.

Постанывая, хромая и сутулясь, бандиты убрались.

— Дураки, — сказал Хок. — Болото. Доедайте вашу рыбу, князь, и пойдем отсюда. Противно. А то еще беспризорных детей встретим, а как с детьми драться я, честно говоря, не знаю. А бегать вы в данный момент не в состоянии.

Неподалеку от Сейской Темницы Хоку и князю повстречалась возбужденная, почти бегущая толпа. Хок повертел головой, ловя обрывки выкрикиваемых фраз.

— Чего это они? — спросил князь, которому нравилось слушать голос Хока, его освободителя, здесь, на темной улице, ставшей для него за этот час символом свободы.

— Идут смотреть на Волшебника, — сказал Хок.

— Волшебника?

— Есть такой шарлатан. Раз в три года прибывает в Астафию, по слухам из Страны Вантит. Слухи распускает сам. Говорят, он исцеляет, или помогает больному исцелиться, и показывает разные художественные фокусы и чудеса. На площади. Превращения, дым, огонь, вода, и прочее. С картами тоже есть фокусы. А деньги ему платят придворные.

— Какие придворные?

— Ну не ходить же ему по площади с ведром или головным убором, медяки собирать. Он знаменитый. Отыгрывает представление, идет к себе на квартиру, и там устраивает великосветский прием. Принимает индивидуально, и есть, помимо кабинета, приемная, и там вечно они все толкаются и сплетничают. Платят только золотом, значительными суммами.

— А зачем ему тогда представления на площади?

— Для репутации. Кто б ему поверил, если бы чернь его так громогласно не обожала? Естественно, наши аристократы делают вид, что все это несерьезно. Просто забава. Но на самом деле верят.

— И давно он этим делом промышляет? Я что-то никогда о нем не слышал.

— Лет пятнадцать уже. Еще при Жигмонде начинал. И был тогда, кстати говоря, гораздо более разборчив. Никого, кроме князей, не принимал. А вот при Зигварде не получилось. Зигвард откопал себе какого-то полоумного, где-то в горах. Чего-то предсказывает все время, очень туманно и занудно, что твой член Рядилища. — Хок слегка улыбнулся. — И половина князей и княгинь к этому горному вещателю сразу убежала, с легкой руки Зигварда.

— Интересно, — сказал князь. — Так он сегодня приезжает, Волшебник?

— Да, — ответил Хок. — Странно, что вы о нем никогда не слышали. Впрочем, вы, наверное, правы. Какое цивилизованному человеку дело до суеверий? Беда в том, что цивилизация всегда поверхностна, а суеверия так или иначе составляют почти всю сущность большинства людей. Уж сколько, казалось бы, глумились над религией, высмеивали ее, а в храмах все еще народ толчется, думает, что Создатель почтит думами о них.

— Да, предрассудков много, — согласился князь. — Не поверите, Хок, у меня в княжестве… бывшем моем княжестве… все фермеры — верующие. А священник — такой прощелыга, такой прощелыга.

— Да, — сказал Хок. — Все священники прощелыги. Ну-с, зайдем.

Сейская Темница показалась князю после окраинной улицы адом. Тем не менее, уже не надежда, но уверенность в скорой свободе и жизни на юге, у живописных скал, где в теплой прибойной волне плещутся толстые дети виноделов, скрасила впечатление.

Камера, то бишь пещера, была не очень ярко, но освещена масляными светильниками. В углу стояла кровать с балдахином и свежим бельем. Рядом помещались умывальные принадлежности. Дубовый, хорошей отделки, стол был накрыт и сервирован. По центру дымилось блюдо с глендисами. С краю стола стопкой лежали бумаги. Рядом с бумагами помещались чернильница и перо. У левой стены высился шкаф — семь смен одежды и белья, халаты, и обувь.

У входа в пещеру сидели на новой деревянной скамье двое — они пришли сразу за князем и Хоком — неприветливый лысый и благообразный причесанный.

— Замок поменяли, — сказал Хок. — Решетка теперь отпирается изнутри. И только один ключ. Вот он.

Князь благодарно взял у Хока ключ.

— Поешьте, успокойтесь, оденьтесь в чистое. Вот чернильница, вот перо, здесь документы, нужные вам для запоминания. Делайте записи. Через три-четыре дня я вас навещу. Те двое — крысолов и слуга. Крысолов глухонемой. У него только одно назначение — делать так, чтобы крысы сторонились этого помещения. Он это сделает, не сомневайтесь. А слуга будет выполнять малейшие ваши пожелания и прихоти. Кстати, если вам захочется еще прогуляться, а меня в этот момент не будет, возьмите с собой слугу. Нужному поведению он обучен. Я его предупрежу. Суд состоится на восьмой день, в среду, так что времени не так уж много. Кстати, я должен вам кое-что сказать, секретное. — Хок понизил голос. — Дело такое. Крысолов, естественно, не опасен, поскольку не говорит, а грамоты не знает. Дворецкого пришлось посвятить в некоторые детали. Он знает, кто вы такой.

— Да? — спросил князь с готовностью. — Так что же?

— Его по окончании вашего здесь пребывания придется убить. Вы понимаете — это очень неудобно и негуманно, какая уж там гуманность, но это совершенно необходимо. Речь идет о безопасности государства.

— Конечно, — сказал князь, сокрушенно качая головой. — Очень жаль, на вид он славный малый. Но необходимость есть необходимость.

— В том-то и дело, — заключил Хок. — Ну, князь, увидимся скоро. Поздравляю вас. Вы выполняете дело, ну, небывалой просто важности. Желаю успеха.