Чтение онлайн

— Да, — сказал Хок. — Это точно.

Он водил глазами по комнате. Все вроде было на месте, ничего подозрительного, и тем не менее его не покидало ощущение, что здесь дрались, причем с оружием.

— Ладно, — сказал он. — Я пойду, у меня дела с утра.

— Останься, — попросила Аврора. — Я тебя хочу.

— Я приду вечером. Сейчас очень спешу.

Он стал одеваться. Нагнувшись, чтобы натянуть сапог, он заметил и подобрал с пола обрывок веревки.

— Это что такое? — спросил он небрежным тоном.

— Это? Не знаю.

Обрывок был дюйма три длиной. И все бы ничего, но с обеих сторон веревку резали либо мечом, либо кинжалом.

— Ладно, — сказал Хок, бросая обрывок на пол.

Он надел дублет, приладил перевязь, и накинул плащ.

До набережной было — два квартала. Хок прошел их спокойным шагом, остановился у парапета, и посмотрел на воду. День уже начался — люди ходили туда-сюда, злые с утра, делового вида торгаши спешили в лавки, подводы катились по набережной, стуча колесами. Все было как обычно, но Хок почти не сомневался, что пройдет два или три дня и труп служанки Авроры всплывет где-нибудь ниже по течению Астафа, с какой-нибудь конусообразной заточкой, сделанной из стального арбалетного болта, в спине. Он слишком хорошо знал Риту. А она его. Между ним и Ритой было соглашение. Он поверил Рите, но Рита не поверила ему. Она не имела права вмешиваться. Она нарушила соглашение.

Место, где проходили раз в три месяца турниры, называлось Итанин Рынок. Откуда взялось это название, никто не знал. Поговаривали, что, де, жила-была когда-то девушка по имени Итания. Знающие, особенно историки из Кронинского Университета, издевались над этой легендой и даже сочиняли скабрезные шутки, вот мол, идет Итания, машет юбкой, а навстречу ей, и так далее. Или — стоит Ривлен Великий перед зеркалом, а тут сзади подходит голая Итания — и прочее.

Находилось это место за чертой города, в прелестной долине, и ехать туда нужно было через Восточную Заставу.

Целая группа садовников непрерывно ухаживала за травой на огороженном поле. В зимние месяцы турниры устраивались на снегу.

Для княжеской семьи и высокопоставленных сановников и чиновников были сконструированы трибуны. Великий Князь, Вдовствующая Великая Княгиня и ее дочь обычно устраивались в специальной центральной ложе с крышей, на уровне первого ряда. Остальным зрителям предоставлялось располагаться где угодно, хоть на деревьях, что некоторые и делали. Долгое время вход в Итанин Рынок был бесплатный. Но начинавший с возрастом проявлять бережливость Фалкон выставлял теперь нескольких стражников у въезда в долину, и те брали с приезжающих плату. Плата шла в казну. Когда Фалкон впервые ввел это правило, он не дал никому никаких конкретных инструкций по поводу учета поступающих средств, чем и воспользовались стражники, прикарманив значительную часть денег. На это и рассчитывал Фалкон. Вскоре он колесовал прикарманивших на площади. В дальнейшем деньгам велся строгий учет без всяких специальных инструкций.

Рядом с турнирным полем помещались стойла для лошадей, склады оружия, кузня, казармы для охраны, и несколько сезонно работающих таверн, торговавших в основном пивом (правда, удивительно свежим и вкусным) и мясом (жареным на углях, и тоже необыкновенно вкусным).

Участники турнира проходили особый конкурс, на котором судьи отбирали лучших.

— Так значит, — сказал Брант, задумчиво сидя в кресле и потягивая журбу, — вы знали, что я жив.

— Нет, — ответила Рита.

Нужно было отвести его для этого разговора в таверну, а она приволокла его к себе домой. Он чувствовал себя слишком свободно и уже успел основательно ей нахамить.

— Не знали?

— Надеялась. Мы попали в плен, когда тебе было три года от роду. Ты уже свободно тараторил и ругался, но еще ничего не понимал. Сперва нас разлучили, а потом мне удалось бежать. Я планировала твое похищение, но Номинг передвигался по всей Артании, нигде подолгу не останавливаясь, и я четыре года не могла выбрать нужный момент. А потом…

— А потом?

— Потом Фалкон и Хок разбили Номинга и взяли его в плен. Он им сказал, что ты умер. Я не поверила. Но тебя я так и не нашла.

— Меня похитили в ту же ночь, что и Номинга. Я прекрасно это помню. И вовсе он не был взят в плен, его просто выкрали из палатки. Вот Хок и выкрал. То-то мне его рожа знакомой показалась.

— А ты?

— А меня приволокли в Астафию и определили в дом Фалкона, в служебный флигель. Там я жил два года с детьми слуг, а потом сбежал.

— Куда?

— В Колонию Бронти.

Рита густо покраснела. Помолчали.

— Что ты делал в Колонии?

— Много разного. Учился архитектуре. Строил здания. По-моему, вам это не интересно.

— Напротив, напротив… Почему бы тебе не называть меня на ты?

— Не все сразу.

— Мне очень стыдно, и жалко упущенного времени. Но я — твоя мать, и я на все для тебя готова.

— На все?

— На многое.

— В данный момент меня интересует турнир.

— Какой турнир?

— В Итанином Рынке.

Рита удивленно наклонила голову. Она не могла с уверенностью сказать, как именно положено проводить время матери и сыну, неожиданно встретившимся после долгой разлуки. Но, вроде бы, не на турнире. И вообще что это такое — она ему говорит, что жизнь за него готова отдать, а он ей про турниры. Ему следовало бы ответить что-то вроде «Да, матушка, я тоже на все для тебя готов», или, скажем, «Я так счастлив, что просто не передать, все мои желания наконец исполнились». Или хотя бы обнять и поцеловать! Уши бы не отвалились у него, а?

— Турнир начинается через три дня, — сказала Рита. — Хорошо, если хочешь, мы поедем с тобой и посмотрим. Я не верю Хоку. Я буду тебя охранять пока что. Я от тебя не отойду.

— Почему бы просто всем не объявить, что я — ваш сын?

Рита встала и прошлась по комнате.

— Ты знаешь, кто я такая?

— Догадываюсь.

— Я не просто шпионка. Я вообще не шпионка.

Он пожал плечами. Она подумала, как бы все это получше преподнести.

— Нико тебе рассказывал про себя? — спросила она.

— Нико фантазер.

— Да. Но в том, что он говорит, есть доля правды.

— Ага, — догадался Брант, — вы — драконоборец?

— Дурак, — сказала Рита. — Ничего смешного. Перестань ржать. Перестань, я сказала. Я — воин на тайной войне.

— Ага, — сказал Брант.

— Тайные сражения, тайные перемирия, наступление, отступление, — все это происходит непрерывно. Есть тайные переговоры. Тайное вероломство.

— Война ведется против Вантита?

— При чем тут Вантит? Вантит — это так, больше теории и мечты, чем реальность. Война ведется против Славии, в основном. Иногда, но реже, против Артании. В Артании трудно делать что-то тайно — там слишком много открытых пространств, а артанцы не похожи ни на нас, ни на славов, и вербуются очень неохотно. Не потому, что не продажны, а потому, что менталитет другой. Гораздо больше нашего боятся, что подумает деревня, если узнает. А Вантитом занимается отдельная бригада, очень специализированная. Я к ним отношения не имею никакого.

— Жаль.

— Наверное. Дело не в этом. Каждый тайный воин может все, что могут другие, плюс что-то еще, свое. Я — специалист по боли. Я умею причинять людям невообразимую боль. Когда, например, нужно заставить кого-то говорить. То есть, в просторечии я называюсь просто — палач.

Она внимательно смотрела на Бранта. Брант даже глазом не повел.

— А влияние при дворе у вас есть?

— Да. А что?

— Я хочу участвовать в турнире.

— Дался тебе этот турнир!

Странный он какой, подумала Рита. Впрочем, он и должен быть странным. Он мой сын. Что это означает, я не знаю. Знала когда-то. С тех пор забыла. А он тем временем вырос и возмужал. И что теперь с этим делать — неизвестно. Ничего я не чувствую к нему, вот что. Абсолютно ничего. Никаких чувств.