Чтение онлайн

Впрочем, привычки и самые настоящие суеверия среди воюющих он видал такие, что своя собственная была среди них мелочью. В том числе можно было вспомнить и те суеверия, которые встречались среди самых убежденных коммунистов полка, к которым Олег себя не относил. Например, у командира одной из эскадрильи «соседей», 535-го ИАПа, коллекционирующего «для музея» наглядную агитацию, которую базирующимся на Аньдун полкам исправно поставляло Главное политическое управление КНА и культурно-просветительное управление фронта. Почти наверняка майор был прав. Но слово «почти» никогда не было любимым словом сына учительницы.

Утро следующего дня начальник воздушно-стрелковой службы 32-й дивизии майор Скребо и начальник штурманской службы одного из полков этой дивизии подполковник Лисицын провели, отпиваясь чаем. Чай был гнусный — в нем имелось слишком много травяных примесей, чтобы он мог нравиться нормальному русскому человеку, когда тому столь нехорошо. Но им просто лень было идти за каким-то другим. Странно, что распитая на двоих неполная бутылка водки могла так сильно подействовать на крепких и абсолютно здоровых мужиков, но оба с чистым сердцем списали это на непривычный климат. Ругать еду, которой кормили в полковой офицерской столовой, не поднималась рука: нормы у летного и технического состава были большие, то, что в них входило, сто раз проверили и просчитали на предмет калорийности и питательности. И вообще, кормили в Китае гораздо вкуснее, чем в Союзе.

Теперь, допивая очередные чашки пахнущего мокрой соломой буро-зеленоватого напитка, Олег и майор Скребо уже сидели, перелистывая необходимые бумаги. Погода, как и ожидалось, была совершенно нелетная, и поскольку летному составу, отменив построение, объявили «день отдыха», то рядовые летчики еще отсыпались. Самим же командирам игнорировать работу было уже нельзя: слишком многое предстояло сделать.

— Чай не водка, много не выпьешь, — философски заметил Николай Скребо, переворачивая листок, густо исписанный фиолетовой копирочной машинописью в один пробел. — Ты посчитал уже, сколько к востоку от берега наш радиус получается, со всеми резервами?

— Посчитал. Сорок ровно.

Олег кивнул, этот вопрос занимал его самого. Полку, перевооружаемому на «МиГ-15Сбис», то есть истребитель сопровождения с резко увеличенным радиусом полета, предстояло теперь действовать не просто южнее проклятой линии Пхеньян—Гензан, но практически вплотную к линии фронта. И вдобавок на самой ее восточной оконечности, подозрительно близко к той самой береговой черте, которую им до сих пор также было запрещено пересекать.

Он мог только гадать, какую роль в подобном сыграл его военно-морской опыт. Скорее всего — никакого, если вспомнить, что за третий год войны через их корпус в свою очередь прошли уже несколько «настоящих» истребительных авиаполков флотских ВВС — «Техасцы», если пользоваться стареющим, быстро выродившимся на этой войне прозвищем тихоокеанцев. Как и Дважды Краснознаменный Балтийский флот, Краснознаменный Тихоокеанский был разделен в 1946-м на два: 5-й и 7-й, и у каждого имелись свои полки, которые надо было учить. К этому решению «Шпица» [62] относились весьма по-разному — в основном резко неодобрительно, но Олег твердо верил, что Вождь ошибки сделать не мог: через год, через два не понятая еще никем правота этого радикального решения обязательно скажется.

Уйдя с флота, Олег несколько отстал от жизни и не вполне понимал, как организована сейчас морская авиация. Но два «засветившихся» в Корее полка ВВС ВМФ он знал точно: уже ушедший 578-й и меньше недели как прибывший на аэродромы «первой линии» Мяогоу и Дапу 781-й ИАП. Последнему они и отдавали свои машины, что также наверняка вызвало немало сложностей — требовалась переброска техсостава, обслуживающего персонала, аэродромной техники и так далее. Но это уже дело флотских ВВС.

При желании можно было поразмышлять и о том, что, пользуясь прикрытием двух полков реактивных истребителей, один-другой полк новейших ракетоносцев «Ту-4К», что бы ни говорили о реальной эффективности ракет в качестве противокорабельного оружия, сможет утопить почти что угодно. И даже если создание большого количества специализированных ракетоносцев было ошибкой, сам факт их существования, то есть то, что новые «Ту» проходят над Красной площадью на парадах в честь Первого мая, делает военную ситуацию для агрессоров сегодняшнего и завтрашнего дня еще сложнее.

Самому Олегу, большому любителю в одиночестве перетасовывать на листке бумаги возможные комбинации выявленных разведками эскадрилий в американских 5-й и 20-й воздушных армиях, а также авиагруппах их авианосцев, крейсирующих у берегов Кореи, было крайне мало известно о реальном положении дел. Выписанный на хвосте тактический индекс «D» — это или «Корсары», или «Скайрейдеры» с «Орискани», а «М» или «А» — это «Пантеры» с «Эссекса», а также наверняка с полдюжины других эскадрилий. И что? Это все обрывки информации, хотя и интересные. Но при этом он очень мало знает о том, какие еще авианосцы могут ударить по их приближенному теперь к побережью аэродрому. Можно только надеяться, что это знают и просчитывают те, кому положено.

Точно так же и сами интервенты вряд ли точно знают, какое количество современных ударных самолетов Советский Союз сможет поднять в воздух в случае разрастания конфликта. А такое положение дел само по себе является для них отличным сдерживающим фактором. Американцы никогда не пойдут на прямой удар по Китаю, будучи уверены, что в таком случае Сталин не будет колебаться ни единой секунды. И в этом они, надо сказать, правы на все сто. Что будет с Дальним Востоком и конкретно с КНДР — вопрос непростой и, как говорится, открытый. Но в Европе, как и десять лет назад, сухопутным войскам Советской Армии противостоять не может ничто. Обе Голландии будут объединены в считанные дни, за этим придет очередь пары других стран, и к тому моменту, когда война перерастет в атомную (что тоже совершенно не вызывает сомнений), бои будут вестись уже не под Миддельбургом, а где-нибудь хотя бы под Марселем. Или каким-нибудь другим городом на букву «М».

— Ты закончил?

Майор поднялся со своего места и теперь разминал поясницу, изгибаясь торсом вперед и назад. Все-таки он был несколько тяжеловат для своего роста, и при таких нагрузках это давало о себе знать.

— Да какое там… — махнул рукой Олег. — Так, сижу, рассуждаю про себя.

— Опять про то же?

У него заняло почти секунду понять, что майор имеет в виду их вчерашний разговор. Поняв это, подполковник отрицательно покачал головой.

— Нет. Уже про другое. Про то, что, учитывая новый район боевой работы, ребят надо будет готовить к более частым встречам с палубниками — что английскими, что американскими.

— Это твоя специальность, насколько я помню, — к месту заметил ПВОшник. — Сколько там у тебя?

— Да хватает вроде, — вынужден был признать Олег. — И «Барракуда», и «Файрфлай», и «Авенджеры», и «Хеллкеты», и даже «Корсар» вроде. Забавно, что столько типов из этой коллекции все еще летают, да?

— Забавно, — согласился майор. — Но про «Барракуды» ты зря, они уже сошли. Убогая была машина. Не машина, а угребище, едва ли не хуже «Хэмпденов» [63] 1, будто не англичане делали. А «Хеллкеты» здесь только едва появились, и то как-то странно, — и тоже сразу пропали [64] . В воздушном бою мы бы из них винегрет сделали, а как штурмовик «Корсар» явно лучше, вот и… А-а… — Он махнул рукой. — Что я тебе все это рассказываю, нашел благодарного слушателя, учу папу…

Он не договорил, но понятно было и так, и Олег благосклонно хмыкнул. Майор Скребо был в доску свой, и в отсутствие молодежи в пределах прямой видимости ему можно было позволить почти все, что угодно.

— Ладно, я пошел, — заключил майор. — Сколько там у нас времени, девять почти? Часов в десять встретимся в штабе, а там видно будет.

— Погоди, — задержал Олег уходящего. — Я спросить хотел, а что в дивизии известно: будут остальные полки перевооружать?

— Знаешь, я сам хотел бы это знать…

Майор развел руками и сделал такое движение мышцами лица, будто с очень большим трудом удерживался, чтобы не выругаться в четыре колена.

— Про другие полки, кроме девятьсот тринадцатого, в приказе не было ничего. Но что нас будут, — это правильно: теперь мы на две с половиной тысячи можем летать, прямо отсюда. Шансов перелететь куда-нибудь под Чангдо и нормально оттуда работать у нас практически нет, как ты знаешь. Так что то, что Москва опять не разрешила Марченко проявить инициативу, — это тоже правильно. Растягивать дивизию ни в коем случае нельзя. Мы же друг друга прикрываем: взлеты, посадки, выход из боя… Мы ведь как переплетенные пальцы: все вместе, как сжатый кулак, а один оторванный полк — почти готовая мишень. На китайских ребят у меня мало надежды. За пару дней и их бы пожгли, и вас… Хотя китайцы, конечно, хоро-ошие ребята, боевые. Мне несколько человек из их летчиков повезло узнать — так они мне настолько свою старую команду напомнили, я чуть не прослезился, ей-богу.