Год на острове Врангеля. Северная воздушная экспедиция
Шрифт:
Чукотский полуостров. На реке Анадыре. Буксировка кунгаса с помощью собак
Основным занятием кочующих чукчей является оленеводство. Мясо, внутренности и даже кровь оленя идут в пищу. Шкуры идут для приготовления одежды. Одежда чукчей, соответствующая нашему белью, шьется мехом внутрь, верхняя — мехом наружу. На шкурах спят, покрывают ими свои жилища — яранги. На оленях совершаются все переезды, в то время как береговые чукчи ездят на собаках. Шкуры оленей являются средством товарообмена. Для этой цели идут шкурки годовалых оленей.
Оленеводческое хозяйство является выгодным делом, так как олени никакого ухода за собой не требуют. Кормятся они мхом, который добывают ударами копыт из-под снега. Хозяин стада должен лишь заботиться о нахождении лучших пастбищ и перегонять стадо на новые места. Нечего и говорить, что ветеринарная помощь совершенно отсутствует и заразные болезни (а также и гололедица, когда олени не могут пробить копытами слоя льда, покрывающего тундру) губят много оленей.
Летом стада оленей перегоняются к берегу, где меньше мошкары. В тундре необычайное изобилие мошек и комаров; на морском побережьи и на островах комаров нет или их очень мало. Там-то в это время и происходит обмен оленьих шкур и добываемых охотой песцовых шкурок на продукты, привозимые пароходами, и на тюленьи шкуры и жир.
Береговые чукчи занимаются, главным образом, охотой на моржей и тюленей двух пород — лахтаков и нерп. Береговые чукчи хорошие мореплаватели, совершающие иногда путешествия через Берингов пролив на своих утлых байдарах [8] .
Моржовые клыки, нерпичьи и песцовые шкуры, на которые они выменивают привозные товары (чай, табак, ружья, порох, патроны и т. п.), идут в Америку и Японию.
Из моржовых клыков вытачиваются самими чукчами бусы и другие украшения и безделушки, которые также служат для обмена. Из пузыря и кишок моржа шьется особое непромокаемое платье. Из лахтачьих шкур вырезываются узкие ремни для ездовой упряжи, так как эти ремни не твердеют и не коробятся в самые сильные морозы.
8
Байдара — легкая кожаная лодка из лахтачьих шкур, натянутых на деревянный остов и сшитых оленьими жилами.
Рыбы береговые чукчи не ловят совершенно и питаются исключительно мясом морского зверя, при этом не употребляют соли, от которой по их мнению портится зрение.
Здесь встречается и белый медведь, но редко, зато охота на песца (полярную лисицу) дает солидные результаты. Прибытие советского парохода является для края событием огромной важности. Выгруженные с парохода продукты развозятся по всей стране, и берег вновь делается пустынным, и редко-редко промелькнет по берегу нарта, запряженная собаками.
Берингово море — Мыс Северный
Пройдя мимо ближайших берегов этой пустынной страны, богатства которой равны богатствам Аляски, но до сих пор не используются, мы вошли в Берингово море.
Туша кита на заводе…До 400 китов в год добывают китобои в Беринговом море, и каждый кит весит до 30–50 тонн
Далеко от нас, на береговых скалах, нежился зверь: сивуч, морж, нерпа, лахтак. Огромнейшие морские звери — киты, длиной до 15 метров и более, чувствуют себя здесь «как дома». Выпуская фонтаны воды, они словно предлагают поохотиться за ними.
И охота идет. Мы то и дело встречаем китобойные суда, вооруженные гарпунными пушками. Если раньше охота на китов была опасна, то теперь она механизирована.
До 400 китов в год добывают здесь различные китобойные компании, и каждый кит весит до 30–50 тонн.
Встретили мы и нашу китобойную матку «Командорец I»; она шла на юг — к базе — к далекому заводу. Там рабочие, одетые в высокие резиновые сапоги и вооруженные огромными «секирами», освежуют китов, вырезав из них ленты, вернее пласты жира и мяса, весом в сотни пудов.
Отвезя китов, «Командорец I» снова пойдет в Берингово море, и снова начнется тяжелая работа моряков, плавающих на китобойных судах.
Штормы чередовались с периодами затишья. Время и скорость «Колымы» делали свою работу, и 12 июля мы были в Сердце Каменном, где нам встретились первые льды.
В монотонном, как тиканье часов, однообразии зазвучала команда:
— Средний ход!..
— Малый!..
Льды были редкие и мелкие, но на горизонте их полосы, резко белеющие на черном фоне воды, сливались в общую массу. Скоро раздалась новая команда:
— Стоп! — и произошла первая якорная стоянка — целых двенадцать часов.
— Сердце Каменное! — повторяли мы на все лады, и каким унылым, безнадежным отчаянием веяло на нас от этих слов неведомого моряка, произнесшего их когда-то…
Наконец, море расчистилось, — мы снова двинулись в путь. Дальше такие стоянки участились, но наши сердца уже успели привыкнуть к тяжелому молчанию севера и скоро стали «каменными».
То и дело слышались шутки, смех: так удивительно быстро свыкается человек с любой обстановкой…
Мне особенно тяжело было вначале чувствовать эти безотрадные перспективы, эти серые и черные унылые тона после лиловых, голубых и индиговых переливающихся красок прибрежий Черного моря, где я раньше летал.
Моя «Савойя», рожденная на далеком итальянском заводе, в лазурных прибрежьях Адриатики, зябко вибрировала своими крыльями, словно напуганная порывами ветра…
«Колыма» в Сердце Каменном. На переднем плане виден верх самолета
Мы приближались к Мысу Северному, выдающемуся далеко на север и являющемуся гигантским естественным препятствием для льдов. Эти льды движутся обычно с запада на восток, повинуясь господствующим здесь западным ветрам…
14 июля мы встали на якорь неподалеку от чукотского селения и фактории [9] на западной стороне мыса. В пятидесяти метрах от берега, за этой узкой полосой воды, мрачно сверкали на солнце огромные льдины, напоминавшие небоскребы.
Для выгрузки самолетов пришлось пришвартовать [10] на двух якорях к борту парохода большую гладкую льдину. Сразу же по прибытии мы спустили на льдину с помощью подъемных стрел парохода оба самолета и приступили к их сборке. Через четыре часа сборка «Юнкерса» была закончена, а у «Савойи» оставалось только закончить сборку рулей.
9
Фактория — товарообменный пункт.
10
Пришвартовать — укрепить, причалить.
В это время послышались крики, и откуда-то с береговой стороны, ловко лавируя среди льдин, показались байдары, переполненные чукчами.
Услышав, очевидно, по свисткам, о прибытии парохода, они приехали к нам из поселка. С удивлением, но без робости, чукчи подошли к нам, осмотрели самолеты и, скоро освоившись с нами, помогали нам спускать «Юнкерс» на воду.
Во время этой работы пошел дождь и снег. Ветер зашумел и засвистел во льдах, заплакал в снастях «Савойи» и внезапно, как это часто бывает в полярных странах, перешел в шторм, дующий в берег.