Чтение онлайн

– Потом? Не знаем, - пожал плечами брат Нобель.
– Даже о стадии поисков мамы в Лесу нам Виг рассказывал, большинство пойманных воров ломаются на стадии пирожков, и уж точно - при определении сирени и колокольчика. До поэзии на нашей памяти дошел только один – но он сжульничал, прямо со стихов начал…

– Да, я такой, - скромно потупился брат Тимофей.

– То есть, вы хотите сказать, что от этой оборотнихи никто сбежать не может? – уточнил вор.

– Может, - дружно кивнули монахи. – Раскайся – и добро пожаловать в наш орден.

– Орден Единорога, - уточнил басом брат Томас, на случай, если дон Текило плохо знаком с верованиями жителей Чудурского леса.

Дон Текило задумался. Оценил сытую физиономию брата Томаса, залихватское настроение брата Тимофея, магические экзерсисы брата Нобеля, хитрую физиономию отца Гильдебрана. Подумал… Вздохнул.

– Не могу я в Орден. Ни в ваш, рогатый…

– Не богохульствуй! – возмутились монахи.

– …ни в какой другой. Я вроде как женат. Мда… Двадцать четыре раза.

– Двадцать четыре жены – серьезный повод для вступления на путь благочестия, - подмигнул брат Тимофей.

– Нет. – Отмахнулся дон Текило.
– Не готов я к праведной жизни. Лучше буду стараться с рысихой этой разобраться своими собственными методами. За тем и пришел – чтобы вы, отче, мне объяснили – почему на Ядвигу мои чары не действуют!

– Чары? – нахмурился брат Нобель. – Ты ж не волшебник, я такое за лигу чую…

– Он имеет в виду свою лысинку, иберрское происхождение и рассказы о подвигах, - подсказал отец Гильдебран. И прежде, чем придирчивый дон успел рассмотреть, какая реакция монахов последовала, продолжил: - Видишь ли, сыне. Когда ты предполагаешь, что сможешь …ээ… скажем так, воздействовать на оборотня своим обаянием, ты допускаешь грубейшую ошибку.

– Да неужто?

– Угу. Ты исходишь из предположения, что она женщина. Или оборотень, но все равно, какой-то своей частью женщина.

– Ну, допустим.

– А это неправильно. Она – охранный артефакт. Представь себе, что к тебе вдруг воспылает страстью дверной замок? Не нравится? Ну вот, она что-то вроде сложного дверного замка.

– Не… - не поверил дон Текило. – Быть такого не может.

– Может, - пожал плечами отец Гильдебран.

– А… а… Она что, не живая, что ли? – все еще не верил дон вор.

– Три ипостаси – рысь живая, рысь условно живая, а в полнолуние – сентиментальная женщина, - пояснил монах.

– Не… Быть такого не может! Первый раз слышу, чтобы артефакты… Артефакты – готовили пирожки?!! – пробрало до печенок вора. – Знакомили с мамой?!! Какой […], в смысле, умник такой артефакт мог сделать?!!

– Мы с Вигом один раз поспорили о вечном, - скромно поделился воспоминаниями отец Гильдебран. – Я долго в себя приходил после абсента, глядь – а он уже лежит под кустом в Чудурском Лесу и собирает призраков. Тут, по чащобам и дубравам постоянно шатаются десятка четыре бесхозных привидений, которые потихоньку теряют воспоминания о том, кем были при жизни, - пояснил монах.
– Виг у нас человек терпеливый, он у одного призрака частичку энергии позаимствовал, у другого шальную мыслишку подобрал, у третьего остаток воспоминания придержал для собственной пользы… Так на искусственное оживление рыси-оборотня и набрал. А вот как у него из трех дюжин обрывков душ разбойников, браконьеров и отшельников получилась личность взбалмошной женщины – понятия не имею. Я так думаю, - продолжил отец Гильдебран задумчиво, - Все дело в психической травме.

– Какой травме? – с подозрением уточнил вор. – Вашего Вига что, тоже кто-то комодом по голове обижал?

– Нет, до такого не доходило. Но однажды в далеком детстве маленького Вига глупая нянька по ошибке приняла за девочку. Два дня учила прясть, бояться крыс и водила с собой поливать цветник. С тех пор в нем какая-то женская изворотливость и поселилась… - Покачал головой отец Гильдебран, размышляя. Потом развел руками: - Вот кумекал Виг над охранным артефактом для своей Башни, кумекал, да у него Ядвига и получилась. Сублимация и проекция.

– [… … …], - глубокомысленно высказался дон Текило и почесал лысинку. Машинально, не чувствуя вкуса, выпил предложенное братом Томасом вино. – И как такое вообще можно было сделать? – все еще не верил вор.

Брат Нобель ревниво нахмурился:

– Интересны технические подробности создания артефактов? А кто, говоришь, тебе наводочку на бесхозную Башню дал?

– Да в гробу видал я эти ваши технические подробности, - проворчал иберрец. – Просто на моей памяти это самый сложный охранный артефакт. Я привык, что подземелья гидры или минотавры охраняют; в кладовые и сокровищницы трехголовых змей напускают, бывает, что и сфинкса посадят… А тут! Надо же… Придумать такое!

Качая в растерянности головой, дон Текило направился к выходу.

– Эй, сыне! – окликнул брат Томас. – Ты, как раскаешься, приходи. В Ордене у нас неплохо. А с оборотнихой лучше не спорь, она кусается.

– И не целуйся! – спохватился брат Тимофей, когда дон Текило уже стоял на верхней ступеньке ведущей из погреба лестницы. – У нее клыки ядовитые!

– Зря вы так, - сурово посмотрел на монахов дон Текило. – Напраслину всякую сочиняете, смеетесь над ней… А она, между прочим, женщина.

– Три ночи полнолуния. А в остальные ночи - она оборотень, - напомнил брат Тимофей.

– А днями - чучело рыси, - подсказал брат Нобель.

– И что? – возмутился дон Текило. – Зато какая экономия на гардеробе! А если подумать – и на визитах соседей! Ее и в самом деле здесь никто не ценит и не понимает… - покачал головой вор и медленно покинул погребок.

– Отец Гильдебран! – показал пальцем на захлопнувшуюся дверь брат Тимофей. – Я не понял, что это такое сейчас было? Не может же человек в здравом уме сочувствовать искусственно созданной личности!

– Человек, может быть, и не может, - мудро рассудил отец Гильдебран. – Но истинный кабальеро – обязательно.

– Чего – «обязательно»? – не понял монах.

– Эх, сыне, - посочувствовал старый монах молодому.
– Нет в тебе благородства ни на ломаный грош, и никогда не будет. А ведь только так и можно узнать истинного благородного дона…

– По тому, как он восхищается дамами? – подсказал слушающий глубокомысленную беседу собратьев брат Нобель.
– И не важно, насколько они реальны, и много ль яду скопилось в их клыках?

– Не будьте столь примитивными! Благородство познается в идеях и убеждениях.

– Убеждения – это иллюзии, - высказался материалистически прагматичный брат Томас.

– Пусть иллюзии! – горячо возразил старик. – Но зато какие реалистические!! Можно утратить фамильное состояние, пропить дедовский меч и проиграть в кости последние штаны – но до тех пор, пока тебя ведет какая-то высшая цель, ты остаешься благородным доном. Да… - вздохнул отец Гильдербран. – А уж когда цель твоей жизни – служение Прекрасной Даме…