Чтение онлайн

Диана Яковлевна повернулась к ребятам, что-то произнесла одними губами.

Франц не расслышал - что: их сразу будто выключили.

Воцарились мир и спокойствие.

Ужин... Ах, что ужин. Готовила-то Евдокия Михайловна - и этим всё сказано. Между прочим, стояла у плиты в новом фартуке "от Василисы"! Правда, нарушила в честь дорогих гостей кое-какие правила (санитарно-эпидемиологическая станция бы её не простила, но зато Фомка и Волчок на кухне объелись до отвала!).

Бурханкин веселил общество охотничьими байками, шушукался с Василисой, поднимал заздравные тосты в честь гостей - торжественные и велеречивые, будто позаимствовал их в Доме культуры. И в итоге - наклюкался.

Василиса хохотала до упаду, соревнуясь по звонкости с Дианой Яковлевной. Франц им не уступал. Доктор Рубин впервые за долгие годы знакомства видел, чтобы Игорь Максимильянович наслаждался Настоящим, не замыкаясь в себе, не убегая мыслями в Прошлое.

Пусть это не оригинально, и всё же замечу: всему приходит конец.

Он может обрушиться внезапно - как мгла перед грозой, а может наступить закономерно - словно закат. Но если день славно прожит, хочется его потянуть. Вот и смотришь на небо ещё и ещё, пока затухающие краски не поглотила ночь. Пока всё - "Сегодня", а не "Вчера".

Именно так было с Францем. Он в который раз заказывал то кофе, то десерт, опять просил принести бутылку вина.

Доктор Рубин лишь качал солнечной головой.

– Игорёша, что ты творишь? Ведь сляжешь завтра после такой нагрузки!

– Марк Анатольевич, я вас умоляю!..
– захмелевший Франц вдохновенно уставился на Диану Яковлевну.
– Клин - клином...

Доктор обратился к ней, как в Министерство Здравоохранения:

– Вы можете что-нибудь сделать? Мне же трудов своих жалко. Я его с того света...

Франц резко схватил Рубина за руку, оборвал. Медленно покачал головой. На миг над столом зависло насторожённое молчание.

Василиса переглянулась с крёстной, что-то тихо шепнула Бурханкину. Тот скорчил загадочную рожу и пожал плечиками.

Игорь Максимильянович ухмыльнулся, отбросил руку доктора:

– Если требуется кого разжалобить, чтобы на меня обратили внимание, я уж лучше сам... Не пробовал, но говорят, на женщин действует безотказно...
– Он снова поднял глаза на Диану Яковлевну.
– Могу другую ногу подвернуть. Хотите?..

Она рассмеялась.

– Нет уж, Игорь Максимильянович!

– А говорили, можно без отчества и на "ты"!
– обиделся он.

– Я такое говорила?..

Франц начал терзать собственный рукав.

– Не может быть, чтобы я не так понял...

Диана Яковлевна едва прикоснулась, едва промолвила:

– Голубчик, в самом деле пора...

Утешила мгновенно. И рукав был спасён.

Но уходить не хотелось всем...

Бурханкин размечтался о застольной песне.

Василиса одобрила идею:

– Подхватывайте!
– и затянула, лукаво поглядывая на крёстную:

– Мимозы, грёзы, розы, слёзы...

Как сладки признаки весны!

Нам не страшны зимы угрозы

Навеки вместе будем мы!..

Диана Яковлевна сощурилась. Похвалила:

– Глубокая мысль. Как раз в продолжение нашего разговора. И рифмы такие оригинальные! Может, лучше использовать "весны-страны"? Патриотичнее будет звучать. Хоть сейчас - на стадион!..

– Вы обиделись?..
– встревожилась Василиса.

– Ты разве хотела меня задеть?

Бурханкин осоловело удивился, растягивая слова:

– А что, а что?.. Хор-рош-шая песня. А как дальш-ше?

– Нет, в самом деле, - поднялся Франц из-за стола.
– Идти - так идём! Вилли, тебе хватит: завтра пожар тушить.

Бурханкин совсем опьянел. И как-то - враз.

– Погас-сим! Я - нар-род! Я вс-сё могу!
– прищурился на Франца снизу вверх.
– А ты - не-ет... И не пр-ри-маз-зывай-ся, и не ври!.. Ты без мен-ня и пальнуть-то не смож-жешь!.. Сеет он!.. Сеятель!.. Рожает он!..

Егерь потянулся к пустой бутылке. Перевернул над рюмкой вверх дном. Промахнулся. Окропил вишнёвую скатерть.

Обиделся на весь свет, но встал, покачиваясь... поднял пустую рюмку... опрокинул в рот... помусолил там языком... едва выговорил:

– Зав-втра пи-пивка с утреца - и будет чем гасить!..

Франц взглядом извинился перед дамами за товарища.

Он оставил на столе несколько купюр, помог Диане Яковлевне отодвинуть тяжёлый стул, заглянул к поварихе - поблагодарить и кликнуть собак.

Потом спустились вниз и долго решали: кому - куда.

Василисе рано утром надо было идти за какими-то бумажками в райсовет.

– Завтра придётся вновь возвращаться сюда из Большого Дома, как-то обидно!

– Да, встанет Оленька в такую рань, ждите!...
– шутливо пообещала Диана Яковлевна давно спящим административным окнам.

Егор Сергеевич проявил чудеса сообразительности: он пригласил певунью посетить его остывший супружеский очаг.

Василиса сразу согласилась.

– Интересно, что о нас подумают ваши земляки?.. Можно, крёстная?..

– Но с условием: Егора Сергеевича с кровати не прогонять, ляжешь на коврике у двери!
– Диана Яковлевна пригрозила Василисе пальцем.

– Тётя Диана, может, вы тоже с нами?

– У мме... ня... есть шкур... ра...
– поддержал Бурханкин.

– Или тогда вас должен кто-то проводить!..
– хитро "заныла" Василиса.

– Да проводят меня, проводят!

Как по команде "Выйти из строя!" - Франц сделал шаг вперёд.

Проводив глазами Бурханкина с Волчком, Василису, доктора Рубина, которому завтра было на работу, Диана Яковлевна и Франц медленно пошли рядом...

– Егор Сергеевич - молодец! Как он держится!..

Франц кивнул:

– Да, сегодня он в ударе!.. Хотя, Вилли сам - фактически жертва. Он мог иметь нормальную семью, давным-давно быть отцом.

– Конечно мог. Но кто знает, как бы оно было, отчего не получилось...

Игорь Максимильянович вдруг остановился, вслушиваясь в свой неожиданно тихий голос, в свои тайные мысли.

– Кто знает?.. Вы, наверное... Почему вас все слушаются? Вилли говорит в таких случаях: "Слово знает!" А, Фомушка?
– вдруг удивился он.
– Диана, верно, и вправду знает заветное слово...