Год палача
Шрифт:
Пока только несколько весьма сомнительных обстоятельств давали ему ниточку, ведущую к фирме, а, стало быть, ко мне. Во–первых, Багров и Шариповы были нашими клиентами, а Козлов тоже намеревался переоборудовать у нас свой "Кадиллак". Во–вторых, эта чертова сигнализация. Уж не перемудрил ли я с ней?! Может, стоило сработать попроще, без изысков с котами? Я, конечно, мог отключить ее самостоятельно, но кое–кому у нас известно, что мне это по силам. Рано или поздно об этом узнал бы и Марьин. Нет, здесь я действовал верно. Что еще? Ах, да!.. Еще замок, который я заменил на люке чердака в крайнем подъезде. Майор догадался, что дужку не пилили, а перекусили специнструментом. Ну и что? В наших мастерских нет такого, значит, его поиски ни к чему не приведут. Мой комплект спрятан надежно… Что ж, если подвести итог нашему разговору, то мне пока рано беспокоиться. Сыщику придется изрядно попотеть, чтобы нащупать что–то существенное, да и то если я сделаю промах.
– Ну что ж, Николай Владимирович, спасибо вам за беседу. Вы мне
многое прояснили… – сказал Марьин в заключение. – Если не возражаете, я еще посмотрю здесь кое-что и поговорю с другими вашими сотрудниками?
– Вам для этого нужно мое согласие? – с ироничной улыбкой спросил я.
В своем кабинете я еще минут десять размышлял над состоявшимся разговором, но затем успокоился и занялся своей обычной работой. Время пролетело незаметно, и я оторвался от бумаг, когда настенные часы пробили полдень. Прибрав на столе, я спустился вниз и прошел в гараж, взяв из него служебную "восьмерку".
На выезде я притормозил, заметив тщетные попытки Марьина завести двигатель. Он явно куда–то торопился, досадуя на непредвиденную задержку. Его лицо раскраснелось от бессильного гнева, и он что-то тихо бубнил себе под нос. Должно быть, бранил последними словами свой "жигуленок". Плавно подъехав поближе, я остановил машину и опустил стекло на двери. Марьин заметил меня и смущенно развел руками.
– Вот так каждый раз! – воскликнул он, открыв дверь и выходя наружу –Вы не поможете мне завести его, Николай Владимирович? Может быть, с буксира?..
– Это бесполезно, вы его "загнали", Максим Максимович, – ответил я и тоже вышел. – Я еще утром обратил внимание на вашу машину… Движок сдох. Вы уже никуда на нем не уедете.
– Что же делать? – растерянно спросил он скорее самого себя. – Мне Нужно срочно ехать, а тут такое…
– Я могу подвезти вас в город, если нам по пути, – предложил я. Спасибо, – обрадовался Марьин. – А куда вы едете? В центр, обедать. Машину вашу можно закатить за ограду, с ней уже ничего не случится.
– Большое спасибо, Николай Владимирович, вы меня выручили. Завтра же я постараюсь забрать ее отсюда…
– Можете не торопиться, она не помешает работе фирмы. Садитесь…
Оглянувшись, я поискал взглядом кого–нибудь из рабочих и заметил двоих парней, вышедших во двор покурить. Я подозвал их и распорядился относительно машины Марьина, а затем сел за руль.
Несколько минут мы ехали молча. Марьин все еще переживал беду с машиной, нервно покусывая губу, и я спросил его, чтобы как–то отвлечь:
– Ну что, все посмотрели, Максим Максимович?
– Да… – ответил он рассеянно, глядя в окно и думая о чем–то своем. – Вы не будете проезжать по Московскому проспекту? – вдруг спросил он, словно очнувшись.
– Можно и по Московскому… – ответил я. – Что же это вы, Максим Максимович, так запустили свою машину? За техникой нужен постоянный уход, тогда и служить будет долго.
– Да нет возможности нормально содержать ее. Кое–как латал, лишь бы бегала, а она вот совсем рассыпалась. Давно надо было продать, да разве с нашей зарплатой купишь новую? А без машины мне никак нельзя. Пешком при моей работе много не находишь…
– А что, милиция совсем обнищала, в таком важном отделе и нет служебной машины? – спросил я удивленно.
– Он по названию только важный, а по отношению… – Марьин досадливо махнул рукой. – Машинами обеспечивают в основном ППС, а на наш отдел за год выделили только две, да и те скоро угробим. Они круглые сутки в разъездах. Вот и приходится пользоваться своей. Управление оплачивает бензин и текущий ремонт. А нынешний вряд ли можно назвать текущим…
– Да, тяжеловато вам приходится, – посочувствовал я и усмехнулся. – Однако ваше начальство не поскупилось на "БМВ" для своих генеральских особ. На эти деньги можно было бы обеспечить машинами не один отдел. И все это за счет налогоплательщиков.
– Не сыпьте соль на раны, – тихо сказал Марьин. – С этим уж ничего не поделаешь.
– Ну конечно, кто же будет воевать с начальством, – поддел я его и заметил, как Марьин нахмурился, молча отвернувшись к окну. – Да вы не обижайтесь, Максим Максимович, я не имел в виду вас, а так… в общем. Уж больно все это режет глаза. Чуть ли не каждый день говорят о борьбе с преступностью, а бандитов и прочей мрази становится все больше и больше. Убивают уже среди бела дня – и ничего… Милиции никто не верит, считают, что она состоит на службе у тех же бандитов.
– Ну это уж вы слишком! – возмутился Марьин. – Зачем же так обобщать?! Из-за нескольких продажных сволочей нельзя же поливать грязью всех. Мы тоже боремся с такими… предателями и когда-нибудь очистимся от них. Рано или поздно все они понесут заслуженное наказание…
– Ну–ну, дай–то Бог, – со вздохом сказал я. – Только верится с трудом, Максим Максимович.
Мы замолчали. Я рассердился на себя за то, что бросился в словесную перепалку. Да надо же – на какую еще тему! Но когда можно было еще выговориться перед милицейским чином? И меня снова понесло:
–– Извините, Максим Максимович, но вы меня не убедите в скором торжестве справедливости и закона. Слишком далеко все зашло, слишком много заинтересованных в продолжении этого бардака и беспредела. Это становится нашим образом жизни. Честно работать уже почти никто не хочет. Да что там рассуждать об этом! Вы посмотрите, что творится… Нет, мы –обреченный и проклятый народ, у нас нет будущего. Мы – обезумевшие голодные рабы, внезапно получившие свободу и воспринявшие ее как свободу грабить и насильничать. В 17–м это уже было, теперь у нас новая революция –криминальная. Причем в нее вовлечено большинство населения…
– Опять вы преувеличиваете, Николай Владимирович, – возразил Марьин, но уже спокойно. – Что же, по–вашему, весь народ – преступники?
– Почти… В селах – воруют поголовно. Уже растащили все, что только можно было утащить… и пропили. На тех, кто не ворует, смотрят как на белых ворон. А в городах что? На одного честного предпринимателя, который действительно пытается производить что–то полезное и нужное, опираясь только на свою энергию и талант, приходится не менее десятка таких, которые всю свою энергию направляют на аферы, безбожно обманывая друг друга и всех вокруг. Опять обман и воровство. Вы что же, думаете, что можно сколотить такие огромные состояния за год, находясь в рамках закона? В цивилизованном мире подобное и не снилось даже на заре капитализма… И всех этих бизнесменов нещадно "доят" бандиты. Опять тот же принцип – отнимать и делить! Точно так же ведет себя и государство, давя непомерными налогами, да еще чиновники–паразиты кровушку сосут. Всем дай, дай, дай!..