Чтение онлайн

Я расспрашивал про тех приятелей, кого не увидел.

– Сашка Сачков сидел верхом на крупнокалиберном – как свиная чушка – снаряде, стучал по нему молотком – мать собирала его по кусочкам в сумочку.

– Витька Панков – в первую зиму опух с голоду и помер.

– Юрка Керосинников – просто пропал…

Сколько после появилось войны в нашем городишке и по другим городам и весям мальчишек с одной и той же приметой: без левой кисти и с покарябанной осколками физиономией. В левой пацан держал взрыватель, в правой – отвертку или молоток.

Только на нашем мехматском курсе в МГУ таких было два. Один из них сейчас академик, другой – профессор.

Мужем моей старшей сестры был Александр Иванович Мишанов, родом из под Тулы, в конце жизни – зампрокурора Калининской области. В сорок первом, когда ему было одиннадцать лет, он попал под немецкую бомбежку. Мать убило, Саша остался без ноги. Странным, недиагностированным, с подозрением на детскую травму, образом у него стали отказывать мышцы. Под конец встало дыхание, и он умер. Когда на его похоронах громыхнули прощальные залпы, мне подумалось: «Как погибшему на войне».

После университета я десяток лет проработал на авиапромовской фирме. Там сколотилась хорошая компания байдарочников, и в один из отпусков мы пустились флотилией в десять байдарок. Мужья с женами, мои ровесники – немногим за тридцать, такие разные и полные жизни.

Северная Россия, река Кубена, рыбалка, футбол на дневках, шторм на Кубенском озере – есть что вспомнить.

Недавно я стал загибать пальцы: Валя Афанасьев – помер, Игорь Пекин – помер, я – пока, вроде, нет, Коля Николаев – помер…

Получилось, что из десяти тогдашних мужиков осталось живыми – двое.

Когда сейчас я слышу, что передряги последних лет укоротили мужской век в России, я вспоминаю этот наш кубенский поход.

Это все мои ровесники – мальчишки военной поры.

Что же тогда сказать о прошедших перед нами на десятилетие раньше, если войну пережили только трое парней из каждой сотни плечистых и крепких года рождения двадцать первого?

Летом 41– го я, тогда девятилетний, немного странным образом подружился с соседом по дому Колей Укладовым. Это был взрослый парень, десятиклассник, тяжело болевший лимфоденитом и умерший в первую военную зиму. Он неподвижно сидел дома, и его занимало мое по годам и интересам несообразное общество.

Я носил ему книги, он обучил меня «морскому бою» и шахматам. Тихо посмеиваясь, поражал мои симметрично выстроенные эскадры, ставил пятиминутные маты.

К нему часто залетали его одноклассники. Я оттеснялся в угол дивана, смотрел и слушал.

Я до сих пор почти физически ощущаю тот Дейнековский заряд оптимизма, душевного здоровья, ту хозяйскую уверенность в своем светлом будущем, что несли эти парни и девушки.

Война не пощадила никого из них.

Меня не оставляет чувство горечи и печали о том поколении, сгоревшем в пламени войны.

Они не спорили о праве личности на кусок пожирнее. Они брали на себя право выбирать груз – тяжелее, дорогу – каменистее.

Если бы это поколение осталось жить среди нас – история наша складывалась бы иначе.

С ними прервалось дело и вера предыдущего поколения, поколения наших отцов: моего отца – Новожилова Василия Алексеевича, его деревенского друга – генерала Горбина Николая Михайловича, моего тестя – Николая Сергеевича Семенова, родителей Виктора Лапаева и Игоря Косова, родителей моего друга В. В. Лунева.

По происхождению отцы наши были из самых низов, партийцы и комсомольцы двадцатых годов, первые рабфаковцы, первые советские инженеры, врачи, хозяйственники, военные. Могучие водовороты, перемешавшие в начале века Россию, вырвали их из веками устоявшегося предопределения пахать-сеять к возможности самим строить свою судьбу и строить судьбу страны.

Происходили неодолимые глубинные процессы, носителями и участниками которых были миллионы наших отцов.

Нам ли их судить?

Моему поколению «верующих атеистов», как я его зову, поколению шестидесятников, осталось, в лучшем случае, утешаться теорией малых дел и, отвращая взор от грядущего, дай бог сытого, безверья, с завистливой любовью оборачиваться к дорогим ушедшим теням.

Признаюсь, что я изрядно побаивался упреков в графомании, когда выпускал эту книгу в 1998 году первым изданием. Сейчас опасения почти кончились. Я раздарил около пятисот экземпляров книги по своим друзьям-знакомым – от любоховских пенсионеров до московских академиков. Читатель книгу одобрил. Появились две вполне благожелательных рецензии – в «Независимой газете» от 10.12.1998 и в газете «Тверская жизнь» от 10.02.99. В одной рецензии сравнили даже с Дос Пасосом. Я крякнул: поток сознания, протекший в литературе меж двух мировых войн, душа моя не принимает, хоть я и не раз пытался отхлебнуть из него.

Горжусь откликом из Михайловского военного артиллерийского университета. Так теперь называется ЛАУ-3, училище Игоря Сергеевича. Привожу его полностью.

Книга «Год рождения 1921» написана в жанре военной мемуаристики и представляет собой воспоминания представителей того поколения, на плечи которого легла основная тяжесть Великой Отечественной войны, прошедших через самые суровые ее испытания от первого до последнего дня. Книга продолжает традиции писателей-фронтовиков – М.Шолохова, К.Симонова, В.Быкова, В.Астафьева и других, суть которых – показ судьбы человека в годы военного лихолетья.

Книга насыщена простыми и вместе с тем высокими помыслами и переживаниями за судьбу Отечества, пронизана любовью к Родине, готовностью к самопожертвованию ради нее, ради своих боевых товарищей, т е. теми духовными ценностями, которые составляют суть нравственного облика российского офицера и являются предметом морально-нравственной подготовки в стенах военно-учебного заведения. И чем дальше от войны, тем больше актуальность подобных книг, воспоминаний непосредственных участников, видевших войну не из высоких кабинетов и посредством штабных карт, а из окопа, из-за ограждений фашистских лагерей. Поэтому нельзя не высказать искреннюю признательность и благодарность профессору И.В.Новожилову, не только сохранившему записи воспоминаний офицера-артиллериста И.С.Косова, выпускника ЛАУ 1941 года, и красноармейца В.П.Лапаева, пережившего фашистский плен и ужасы концлагеря, но и сделавшего все, чтобы эти воспоминания увидели свет.