Чтение онлайн

Бывшая 153-я стрелковая дивизия, ставшая третьей в списке гвардейских, получила боевое крещение под Витебском 5 июля. Она прибыла сюда с Урала и, разгрузившись, заняла оборонительные позиции. Пять суток дивизия перемалывала здесь живую силу и боевую технику фашистов и отошла только по приказу. Потом ее бойцы, командиры, политработники восемнадцать дней вели тяжелые бои в окружении, отвлекая на себя крупные силы противника. Прорвав кольцо, 153-я вышла к своим, привела себя в порядок, пополнилась — и снова в схватку с врагом.

Соседом Сотой под Минском была 161-я стрелковая дивизия, отныне 4-я гвардейская. Ее полки и прежде всего 603-й рядом с сотовцами стояли против фашистских танков под Острошицким Городком, дрались с оккупантами на Волме, на Березине, на Днепре…

Слава увенчала их по заслугам, а вся армия — за доблесть, мужество и воинское мастерство — поставила на свой правый фланг. На первые четыре гвардейские дивизии равнялись все, все хотели быть на них похожими, у них учились сражаться — стойко, беззаветно, умно, сражаться и побеждать.

2 декабря 1941 года… Железнодорожная станция Волоконовка на линии Валуйки — Старый Оскол… Морозный ледяной ветер неистово кружит мутно клубящиеся волны поземки, гудит в проводах, посвистывает вдоль поданных под погрузку платформ и теплушек. Ушанки, плечи, вещмешки стоящих в строю бойцов и командиров припорошены снегом…

Почти все части Первой гвардейской уже в пути. Боевой приказ поднял их по тревоге, полки погрузились и двинулись на север, в район Ельца. Здесь же, на станции Волоконовка, сейчас только 4-й Воронежский, артиллерийские полки, саперы, связисты. Им-то и выпала высокая честь принять первое в истории наших Вооруженных Сил гвардейское знамя — знамя 1-й гвардейской стрелковой дивизии. Плечом к плечу стоят в одном строю ветераны, подрывавшие железобетонные доты на «линии Маннергейма», и те, кто принял боевое крещение на обочинах Логойского тракта под Острошицким Городком, герои, отважно дравшиеся за Ельню, и добровольцы Воронежского коммунистического…

Струится, трепещет на ветру бархатное полотнище гвардейского стяга. На одной его стороне — вышитый шелком портрет Владимира Ильича Ленина и торжественные слова призыва: «За нашу Советскую Родину!», на другой — золоченая чеканка боевой клятвы советских воинов: «Смерть немецким захватчикам!» — и новое наименование бывшей Сотой — «1-я гвардейская стрелковая дивизия».

Начальник политотдела 21-й армии бригадный комиссар И. И. Михальчук торжественно вручает гвардейское знамя комиссару дивизии К. И. Филяшкину, крепко жмет ему руку, поворачивается к строю:

— Дорогие товарищи красноармейцы, командиры и политработники! От имени военных советов фронта и армии поздравляю вас с вручением вашей славной дивизии боевого гвардейского знамени! Вам первым вручается такое знамя. Вы заслужили эту высокую честь своими подвигами в боях с немецко-фашистскими захватчиками, своим мужеством и отвагой, подлинным воинским мастерством… Мы верим в нашу окончательную победу над врагом. Но она еще далека. Пока мы еще вынуждены обороняться. Но слава и мужество первых советских гвардейцев, их высокий боевой пример — залог наших будущих побед. Командование уверено, что воины вашей дивизии с честью пронесут вперед свое гвардейское знамя, освященное кровью ее лучших бойцов и командиров. Вперед, гвардейцы! За нашу окончательную победу! Ура!..

— Ур-ра! Ур-ра! Ур-ра! — гремит над заснеженной привокзальной площадью, гулким эхом отзывается в окрестных снегах.

Голос комиссара дивизии звучит взволнованно и торжественно:

— Боевые друзья! Дорогие товарищи гвардейцы! С чувством гордости и благоговения принимаем мы от партии и народа нашу боевую святыню. И перед этим знаменем, перед портретом Владимира Ильича мы заверяем нашу Родину, заверяем нашу ленинскую партию, и весь советский народ, что бойцы, командиры и политработники Первой гвардейской ордена Ленина стрелковой дивизии нигде, никогда и ничем не запятнают чистоты его стяга. Мы клянемся, что будем беспощадно громить оккупантов, пока на нашей земле не будут истреблены все захватчики — все до единого! Мы будем сражаться храбро и умело, используя все силы, боевую выучку и военную хитрость, чтобы бить врага с удесятеренной энергией. Мы клянемся сквозь дым и огонь сражений пронести это знамя к Победе, к полному разгрому германского фашизма! Клянемся!

Преклонив колено, строй на одном дыхании повторяет за своим комиссаром;

— Клянемся!

Звучит команда «Смирно! Равнение на знамя!». Под звуки «Интернационала» развеваемый ветром стяг с портретом Ленина плывет вдоль строя на правый фланг. Четок и чеканен шаг знаменосца — лейтенанта Сороковых, суровы и торжественны лица гвардейцев почетного караула — рядовых Кузнецова, Киселева и Новикова…

Люто начиналась первая военная зима. Над колоннами стрелковых батальонов, над тягачами, тащившими по обледенелому насту проселочных дорог артиллерийские орудия, над автомашинами полковых и дивизионных тылов посвистывала декабрьская вьюга. Ветер швырял в лица людей колючую ледяную крупку, трепал полы шинелей и полушубков, заволакивал следы идущих впереди белыми барханами поземки. Утонув в сугробах, стояли по горизонту черные избы деревень, поскрипывали голыми сучьями продрогшие придорожные ветлы.

По приказу командующего фронтом Первая гвардейская была включена в состав оперативной группы генерал-лейтенанта Ф. Я. Костенко, которой предстояло ударить по левому крылу Елецкой группировки вражеских войск. Это должно было укрепить положение левофланговых частей Юго-Западного фронта и закрыть противнику пути на Задонск и Воронеж.

Старый солдат, мой дорогой фронтовой товарищ, плакал. Плакал и не стыдился этого, даже не пытался скрыть своих слез. Ему давно перевалило за шестьдесят, два ряда боевых орденов и медалей поблескивали на его праздничном костюме, правый — пустой — рукав пиджака был заправлен в карман и подколот булавкой, непокрытая голова снежно серебрилась сединой. Летнее солнце освещало стоящую на высоком постаменте тридцатьчетверку, у мраморной мемориальной плиты памятника сменялся почетный караул юных следопытов местной школы — торжественно-серьезных мальчиков и девочек в красных галстуках и голубых пилотках, к братской могиле, оставляя на ней венки и цветы, подходили и подходили люди, а он, далекий ото всего сегодняшнего, глядел неотрывно на вызолоченные бронзой слова, на фамилии павших здесь много лет назад боевых товарищей, и слезы текли и текли по его обветренному, словно и не потерявшему фронтового загара лицу. Рядом — так же сурово и молча — стояли его однополчане, те, кому посчастливилось дожить до победы и вернуться с войны, и тоже были сейчас в том трудном и прекрасном прошлом, которое никому из нас вовек не дано забыть.

На этом рубеже!.. Столько лет назад!.. В сорок первом…

Дорога, идущая отсюда, от перекрестка, прямо на север, ведет в Острошицкий Городок (он часто упоминался тогда в боевых документах), шоссе направо — в Усборье и в известные теперь всему спортивному миру Раубичи с их лыжными трамплинами и холмистой трассой биатлона, налево — в Радошковичи и дальше — на Молодечно; где-то там, за синеющим вдоль горизонта лесом, врубился в один из первых дней войны в колонну вражеских войск пылающий бомбардировщик Николая Гастелло и его боевых товарищей. А вон оттуда, со стороны Острошицкого Городка, рвался к белорусской столице враг.

На плитах мемориала немного фамилий тех, кто пал здесь тогда, в последние дни июня:

B. Баранчиков, батальонный комиссар,

C. Гончаренко, младший лейтенант,

М. Бейзаков, красноармеец,

Е. Кузнецов, красноармеец,

Ф. Коркин, курсант,

Ш. Муминов, красноармеец.

Я. Потапов, курсант,

В. Приходько, красноармеец,

A. Репин, красноармеец,

B. Рудный, красноармеец, К. Экеев, ефрейтор…

Русские, белорусы, украинцы, таджик, туркмен, калмык… А сколько их еще приняла эта земля — тех, чьи имена и фамилии будут вечно хранить в архивах длинные скорбные списки погибших и пропавших без вести!

Есть монумент в честь советской гвардии в Ельне. Есть памятник первогвардейцам в деревне Ушакове. Есть и в других населенных пунктах по дуге бывшего Ельнинского выступа. Зимой и летом лежат здесь живые цветы.

И есть на земле еще один скромный обелиск. Хочется верить, что и он сохранился, что и у его подножия в дни, когда мир празднует победу над фашизмом, тоже лежат цветы. В мае сорок пятого этот обелиск был установлен очень далеко и от Минска и от Ельни — западнее Вены, на обочине узкой дороги в предгорьях Австрийских Альп. На нем — высеченная руками солдата-умельца пятиконечная звезда, силуэт танка и памятный текст: