Чтение онлайн

"Видят Небеса, я его убью", – подумал Сян Юн и развел руки в широком приглашающем жесте:

– Добро пожаловать, мой драгоценный младший брат!
– сказал он.

Что ж, от князя не убудет, если он поговорит с будущим покойником уважительно, согласно правилам вежливости.

– Рад видеть тебя в добром здравии, братец Пэй-гун!

Тот поднял на чусца глаза - узкие и злобно блестящие, не глаза – бойницы для лучников, хищно ухмыльнулся и снова уткнулся носом в ковер.

– Что к месту примерз? Давай, двигай. азговор есть.

Лю, прищурясь, быстро зыркнул по сторонам. Ага, народу-то, народу... Да все при оружии, а рожи такие приветливые, что того и гляди живьем сожрут. "Подавитесь", - с веселой злостью подумал Лю Дзы и, решив, что подниматься с колен покамест преждевременно, двинулся вперед. Прямо на коленях пополз, дорогого одеяния не жалея. что? Драгоценный брат ведь лично его не поднял, так? черноголовому простолюдину ползком-то привычней!

"Вот ведь мерзавец! Издевается!" - мысленно фыркнул Сян Юн.

– Дорогой братец, а можно? Встань с олен, не позорь меня перед людьми, - всплеснул oн руками, ощущая в сeбe дуx покойного дядюшки Лянa, как еcли бы тот и впрямь всeлилcя в тело племянникa. – Посмотрят они и сажут, что главнокомандующий пренебрегает названным братом. Как можно?

В груди чусца сладко ворочалось ровожадное чудовище, состоящее пополам из жестокости и удовольствия.

Но поднимать собственноручно коварного рестьянина он не стал. Хочется человеу поползать, надо его желания уважать.

«Эий ты, "брат" Юн, снисходительный. Точно уже нож наточил", – подумал Лю и встал, деловито отряхнув одежду.

– О чем речь, уважаемый брат! Ка бы я посмел тебя опозорить! Да пусть Лэй-гун тут е на месте поразит меня молнией, оли я хоть что-то против тебя замыслил!

Вокруг дерзкого ханьца, который вдруг перестал говорить о себе в третьем лице, да ещё и к чускoму князю обратился, как равный к равному, к счастью, было достаточно пустого пространства, чтобы прочие, в шатре бывшие, особого не рисковали, если б повелитель молний и впрямь сейчас с Небес по Пэй-гуну шандарахнул. Однако ж огонь небесный наглеца не поразил. Видать, недосуг было Лэй-гуну вникать в мелкие делишки смертных.

Сгорбленный слуга проводил Лю Дзы к столику по правую руку от хозяина. Циновки под задницу шелком обтянуты,тарелки бронзовые, чарки для питья из белой яшмы – словно не в военном лагере пир, а прием во дворце у императора. Линъинь 7 Фань Цзен, сидевший напротив черноголового выскочки, cкривился, словно зеленую, но уже с червяком внутри, сливу сжевал. Оно и понятно, место почетное, а перед глазами все время будет смуглая разбойничья рожа Пэй-гуна. Придется терпеть какое-то время.

Лю по сторонам особенно не глазел – глаза б на эти наглые чуские морды не смотрели! Ишь,так и долбят взглядами, словно уже примериваются, как бы половчее рассечь Пэй-гуна на тысячу кусков! ведь и верно – если всей толпой навалятся,то и рассекут, и именно на тысячу, не меньше. ж полог шатра колышется от нетерпеливого дыхания да земля поскрипывает под сапогами. За тонкими полотняными стенками – кольцо вооруженных до зубов солдат. Стоит лишь Сян Юну знак подать,и свистнут мечи, рассекая полотно, чтобы… «А может, просто пристрелят, - с нездоровым азартом предположил Лю, сам с собой решив поспорить, какую именно казнь припас для него «уважаемый брат».
– Самострелы-то мечей надежней. От мечей я, пожалуй,и увернуться сумею, а от десятка стрел – вряд ли».

дно непонятно: коли чуский князь и впрямь решил покончить с неуместным союзником, то отчего медлит?

«Коту с мышью играть привычно, - шальная улыбочка сама собой прокралась,искривила губы, от страха онемевшие.
– Так тигр ты или кот, брат Юн? А ну как эта мышь решит потрепыхаться напоследок?»

– Что ж ты, братец, так поспешил с Санъяном? – спросил Сян Юн, чуть пригубив первую чарку. – Ужель покойный Куай-ван был столь строг?

Чем улестить этого Тигра, раздери ему Яньло-ван все нутро крючьями! По справедливости рассудить,так никакой вины за Пэй-гуном не было. Формально он всего лишь следовал указу благородного Куай-вана. Но о cправедливости рассуждать уже поздно, на формальности Сян Юн чихать хотел, а указы покойного вана годились теперь разве что на подтирки. И все же…

– Я, Лю, ваш покорный слуга, и вы, командующий, соединили свои силы для нападения на Цинь.

Пэй-гун cам себе сейчас напоминал большую мышь, зачем-то вырядившуюся в синие шелка, что, сидя на задних лапах, пытaется почтительными речами умиротворить нависшего над нею хищника.

«Я – мышь, я – мелкая тварь, я воробья мельче! Во мне и мяса-то нет! Что ж ты пасть разинул? Я ж тебе на один укус, зверюга!»

– Вы, командующий, сражались к северу от реки, – голос Лю, на удивление, не дрожал, а вот руки онемели и пальцы будто примерзли к чарке. А Сян Юн слушал внимательно и словно даже умиленно, поглядывая на «братца» не без удовольствия. Наслаждался!

– …а я к югу от реки, но совершенно неожиданно мне удалось первым вступить за заставы и разбить Цинь, что позволило мне вновь встретиться с вами, командующий, в этом месте. Сейчас, верно, из-за болтовни низких людей в отношениях между мной, вашим покорным слугой,и вами появилась трещина…

– Кто ж посмел? – сурово сдвинул густые брови чусец. – Кто этот бесчестный человек? И что мне с ним сделать?

н обвел тяжелым взглядом собравшихся, особо задержавшись на внезапно посеревших губах благородного линъиня. Уж шибко похож стал на собственного дядюшку,имевшего обыкновение совмещать полезное с... полезным.

«Сейчас он меня за компанию под нож пустит», – перепугался царедворец, чувствуя, как по щеке стекает капелька пота. С молодым Сяном договориться, как с его преставившимся родичем, не получится. У него между головой и правой рукой, под которой меч лежит, слишком короткая нитка натянута.

«Прикажет казнить и вся недолга! ади красного словца!» Отношения у них были сложные, мягко говоря, Сян Юн первого советника на дух не переносил. Было за что.

– Пока ваш младший брат, наш доблестный Пэй-гун ходил по землям к воcтоку от гор, он не гнушался богатств и красивых наложниц, - заторопился с оправданиями Фань Цзен, выдавливая из себя натужную улыбку.
– Но вступив в пределы застав, он вдруг стал бессребреником. Это ли не доказательство, что стремления доблестного Пэй-гуна не ограничиваются малым?

Сян Юн, вдоволь насладившись унижением линъиня, всем телом развернулся к гостю:

– Что на это скажешь, младший братец?

Лю изо всех сил удерживал кривую усмешку, да вновь не удержал. И глаза отвести не смoг – да и не пожелал, чего уж там! «Кто ты таков, «братец», чтобы я перед тобой лебезил? Может, и хватит с тебя уже, э?»

– Господин первый советник прав, – развел руками Пэй-гун. — Некогда я и впрямь был человеком алчным и блудливым, жадным до богатств и красавиц, но нынче… С тех пор как я вступил в земли за заставами, я не посмел прикоснуться даже к самой маленькой вещице, а, наоборот, произвел учет чиновников и населения, опечатал дворцовые хранилища и стал ожидать прибытия командующего. И тут не ошибся почтенный линъинь! Такие перемены внушают подозрения! Но вы, мой благородный брат, разве не ведаете о причинах,изменивших мой нрав? Разве вы, командующий, жаждете любви иных красавиц, когда рядом с вами сидит Небесная Дева? Так и я, ничтожный, удостоился благосклонности небесного создания. Рассудите, уважаемый брат, до наложниц ли мне теперь?