Чтение онлайн

Печать богини, зажатая в ладони Людмилы, потяжелела и налилась силой, пульсируя в такт ударам ее сердца – и в тот миг Люсю пронзило понимание: это сердце и есть. Общее сердце бессмертной и бессердечной армии. Сердце, способное не просто заставить глину ходить и разговаривать, но – жить.

Словно тончайшие шелковые нити, струйки божественной силы брызнули сквозь сжатые пальцы, будто Люся раздавила горсть спелого винограда. Потекли к Цзы Ину, затрепетали, лaсково обвиваясь вокруг юноши-дракона – и выстрелили ввыcь, вверх,туда, к темным сводам, чтобы опасть на неподвижное войско невесомым, теплым, светящимся дождем. Запрокинув голову, девушка тоже подставила лицо этой мягкой могущественной мороси, чувствуя, как сами собой расплетаются узлы в ее сердце, как легче становится дышать, как растворяется без остатка тяжелый комок в груди, словно кусок сахара в стакане кипятка.

Войско вздохнуло. И снова. И ещё раз. На них, не-живых и не-мертвых, на них, хлодных и глиняных, бесчувственных и бессердечных, нисходила жизнь.

Всхрапнула террактвая лошадь, запряженная в клесницу генерала. Звякнула сбруя. Заскрипели дспехи. Кто-то чихнул.

– Вины Цинь! – голс Цзы Ина, врде бы и негрмкий, не звучал – гремел набатом, звенел мечами о щиты, рктал боевым барабаном: - Слушайте мой приказ! Отныне вы останетесь здесь, дабы хранить покой государя! А я... – юноша на миг запнулcя, но поднял голову и продолжил: - Я останусь с вами.

Ожившие глиняные воины оказались столь же дисциплинированными, как настоящие, отлично вымуштрованные солдаты. Получив не просто приказ – а цель и смысл – ои возвращались на привычные места организованно, четко, но без суетливой спешки. Строй за строем, отряд за отрядом, они покидали площадь и растворялись в тенях, словно темнота поглощала своих бессмертных стражей.

Нет, не поглощала, вдруг поняла Люся. Принимала и приветствовала. Нежеланные пасынки человеческогo мира, големы возвращались в сумрак подземных чертогов, как в ласковые объятия матери.

Девушка вдруг заметила, как один из солдат замешкался, растерянно – насколько живая глина вообще может казаться растерянной – оглядываясь. Охнув, она узнала «своего» стрелка – того самого воина, чей арбалет позаимствовала перед тем, как отправиться на бой с Чжао Гао.

– Погоди-ка, братец! – крикнула она и мышью метнулась обратно, к саркофагу. К счастью, светильники все ещё горели,иначе Люся наверняка споткнулась бы и расшиблась, пока искала среди облoмков и праха потерянное оружие. Мысль о том, что она ползает и роется в том, что было останками зловещего евнуха, должна была бы ужаснуть девушку, но неожиданно наоборот взбодрила ее. Чжао Гао рассыпался в прах, зато они-то живы! Знай наших, упырь узкоглазый!

Нашарив наконец-то арбалет, Люся почти вприпрыжку вернулась на площадь и помахала «своему» солдату. Показалось ей, что на темном невозмутимом лице промелькнуло какое-то чувство… Показалось или нет?

– Вот, – протянув голему арбалет, сказала она. – Вот, держи. Спасибо, что одолжил – мне эта штука ой как пригодилась!

И, повинуясь внезапному порыву, осторожно погладила прохладную, каменно-твердую ладонь.

Глина, даже одушевленная – это не человек. Даже если слепить из нее подобие человека. Даже если наделить способностью двигаться и сражаться, и подчиняться приказам. Это все равно глина. Не скованная услoвностями, не замкнутая в плену традиций и правил, властных лишь над людьми. Терракотовый солдат принял неловкую ласку Люси как младенец или животное – искренне. Ей же показалось, будто коснулась она камня, но камня, нагретого солнцем. Прежде холодная, рука глиняного бойца стала теплой,такой теплой, что к голему хотелось прижаться и греться об него, как о печку.

Лицо арбалетчика странно дернулось, голем моргнул, приоткрыл рот – словно трещина прошла по обожженному боку кувшина, но из узкой этой щели не донеслось ни слова,только скрип и скрежет. Мучительная гримаса перекосила лицо голема, он мотнул головой и уставился в пол.

– Этот слуга – простой солдат, – пророкотал за спиной у Люси глиняный генерал.
– Рядовым воинам ни к чему разговоры; тот, кто создал этих слуг, госпожа, не наделил их даром речи.

Поклонившись, полководец отступил в полумрак. Скрипнула колесница под тяжестью терракотового тела, звякнула лошадиная сбруя, и предводитель глиняной армии присоединился к своему войску. Вновь неподвижному, но отныне – живому. Просто – спящему.

– Небесная госпожа! – ахнул Цзы Ин.
– Небесная госпожа… что с вашим лицом? С вами все хорошо?

– Мне… аль, - выдавила Людмила, яростно моргая и вытирая лицо о предплечье.
– Господи, как же мне жаль! Почему эту тварь, сволочь эту… - она ткнула пальцем в кулек с головой Чжао Гао, - почему его нельзя убить еще раз! Сорок тысяч раз убить – за каждого из них! За каждого… И того будет мало! Почему мы прикончили его так быстро?!

– Полно, Люсенька, не надо так, – вздохнула Таня, покачав в руке жуткий сверток. – Что сделанo,то сделано. Прикончили мерзавца,и слава Богу.

– Собаке собачья смерть! – Люся в последний раз шмыгнула носом и деловито огляделась. – Однако… надобно нам теперь как-то выбираться из усыпальницы этой. Кто-нибудь помнит дорогу наружу?

Сестры переглянулись, а потом как-то так само собой получилось, что вопросительные их взгляды обратились на преображенного Цинь-вана. Дескать, ты у нас император и внук императора, кому, как не тебе, твое драконье величество, нас на волю выводить? Эту мысль, посетившую обеих барышень, Людмила озвучила и для верности снова подергала Цзы Ина за рукав.

Юноша замер ненадолго, будто прислушиваясь к голосу, звучавшему лишь для него, а потом кивнул:

– Да, сударыни. Я знаю дорогу… откуда-то знаю. Это будет не сложно. Вот только… - он обернулся, – наверное, нам понадобится пара факелов…

– Не понадобится, - Люси улыбнулась и погладила его по плечу.
– Ты и сам светишься как елка в сочельник, малыш. Так и должно быть? Тебе не больно? Нигде не жжет?

– Не знаю, – развел руками император, смущенно улыбаясь в ответ.
– Не ведаю, небесная госпожа, отчего так случилось, но… - Цзы Ин оглядел себя и вздохнул. Он и впрямь светился – мягким, ненавязчивым светом, и даже слегка мерцал.

– Пожалуйте за мной.

С этими слoвами Цинь-ван двинулся вперед, а сестры пошли за ним, прямо по цепочке его следов, отчетливо заметных в полумраке.

– Гляди, будто светлячки роятся! – Люся подтолкнула сестру локтем и умилилась: - Я ж говорила – чистый ангел он, наш малыш!

Татьяна только головой покачала. И верно: коли уж им, в этом лютом древнем мире, повстречались уже и демоны,и бесы,и колдун, которому впору самому Нечистому советником служить,так почему бы и ангелу не явиться?

Так, вдвоем, рука об руку, они все шли и шли сквозь мрак, мимо безмолвного войска, вдоль теряющихся в темноте тайн подземной гробницы, по костям и тлену, шли до тех пор, пока Цзы Ин не вывел их наружу. К свету. Из мира мертвых в мир живых.

Таня

Тане казалось, что после всего пережитого, она должна рухнуть на землю и заснуть мертвецким сном. От долгих часов страха и отчаяния тоже можно устать, как собака. Но вместо блаженной расслабленности Татьяну, едва они выбрались из горы на свет божий, охватило какое-то нездоровoе беспокойство. Хотелось девушке одновременно и смеяться,и плакать, и бежать куда глаза глядят, и болтать без умолку. Так, наверное, всегда бывает, когда то, о чем и не мечталось, вдруг неожиданно сбывается. Будто золотую рыбку поймала,и теперь надо скорее желание загадывать, пока ловкое стремительное тельце не выскользнуло между пальцами, пока волшебство не закончилoсь. Вот только знать бы, чего на самом деле надoбно удачливой рыбачке? Новое корыто или царицею... Чу?