Чтение онлайн

Качества, которыми обладал Клайв: беспринципность, бесчестность, жестокосердие, алчность и, наконец, личная храбрость — обратили на себя благосклонное внимание высоких чиновников Ост-Индской компании. Такие качества как нельзя более подходили англичанину в Индии, и особенно ее завоевателю. В 1751 году капитан Клайв с небольшим отрядом взял штурмом Аркот. В огне пожарищ, в стонах и криках раненых, в крови на индийском небосклоне всходила новая английская звезда, и имя ей было — Роберт Клайв, бывший младший писец из Форта святого Георгия. В 1756 году он отбил Калькутту у бенгальского наваба, а в следующем году его отряды в битве, которая произошла при Плесси, решили судьбу английской империи в Индии. Богатейшая ее провинция отошла к Ост-Индской компании. Несколько дней и ночей солдаты Клайва грабили столицу наваба, а Клайв — его казну. Компания получила после этого похода десятки миллионов фунтов стерлингов. Клайв взял себе только 200 тысяч фунтов и лучшие драгоценные камни из сокровищницы Сирадж-уд-Даулы. Позже перед палатой общин в Лондоне он сказал: «Богатый город был у моих ног, могущественное государство было в моей власти, мне одному были открыты подвалы сокровищницы, полной слитков золота и серебра, драгоценных камней. Я взял всего 200 тысяч фунтов стерлингов. Джентльмены, до сих пор я не перестаю удивляться собственной скромности».

Да, скромности Клайва можно удивляться — всего-навсего 200 тысяч фунтов стерлингов. Одно из крупнейших состояний Англии.

Но Клайв завоевывал империю не только огнем и мечом. Он умел и любил обманывать индийских правителей, составлять подложные документы, давать фальшивые обещания.

Через шесть лет он подавил восстание последнего бенгальского наваба Мир Касима и стал губернатором Бенгала. Ост-Индская компания превратилась в военную державу на земле Индии, а Роберт Клайв, теперь уже лорд, стал ее мечом. Казалось, сбылось все: была полная опасностей и приключений жизнь, грандиозные сражения на чужой земле, пожары и лежащие у его ног разрушенные города, были сверкающие горы драгоценных камней и золотых слитков, из которых он мог брать сколько угодно, была безграничная власть над своими и чужими и рабская покорность в глазах могущественных и сокрушенных им раджей. Было все, что в свое время мог только вообразить себе младший писец из Форта святого Георгия. Не было только покоя. Все чаще и чаще им овладевали приступы беспричинной ярости. Теперь ярость всегда находила свой выход. Ибо он был правителем английской Индии, а не жалким клерком, которому надлежит всем подчиняться. Теперь подчинялись ему. Он думал, что можно жить только властью и золотом, но жестоко ошибся. Человек, сидевший в его глубине, мстил за свое попрание бессонными ночами, беспричинным страхом, кровавыми кошмарами коротких снов и слуховыми галлюцинациями внезапных пробуждений.

В 1767 году сэр Роберт Клайв уехал из Индии, надеясь, что в Англии он обретет желанный покой. Опираясь на плечо темнокожего слуги, сверкая золотым шитьем камзола и драгоценными камнями на ножнах шпаги, он сошел по трапу ост-индского фрегата, бросившего якорь в лондонской гавани. Его, бывшего безвестного младшего писца, встречали почтительными поклонами. Ибо стоил он теперь более миллиона фунтов стерлингов.

В Лондоне ему не простили ни высокомерия, ни миллионного состояния, ни грубой заносчивости в разговорах с сильными мира сего. Ползли слухи, что Клайв награбил золото и драгоценные камни в Индии, обманув директоров Компании. Потом эти слухи получили реальное воплощение в вызове на парламентскую комиссию в палату общин в 1773 году. Клайв не испугался комиссии. Цинично и откровенно он рассказывал о том, откуда у него появились деньги. Показания лорда Клайва были вежливо выслушаны. Никто не посмел сказать слова осуждения. Ибо осудить Клайва значило осудить самих себя и всю систему, порождением которой они были. Члены парламентской комиссии это хорошо понимали. Они его оправдали, так как «лорд Роберт Клайв оказал большие и похвальные услуги своей стране». Счастливая развязка, как в английских приключенческих романах, наступила. Но жизнь не роман. Прошлое упрямо шло по пятам лорда. От него нельзя было откупиться даже миллионом. Врачи констатировали признаки душевной депрессии.

…Он вздрогнул от прикосновения холодного металла к виску. «Вот теперь конец!» — пронеслось в голове. Он глянул в окно. На садовой ограде сидела стая нахохлившихся ворон. Капли осеннего тумана оседали на голых ветвях деревьев. Вороны молчали, как будто ожидая чего-то. Он нажал курок, но выстрела не услышал. Стая ворон с криком сорвалась с ограды. Грузное тело лорда Клайва осело и повалилось на дорогой индийский ковер…

Если вы войдете через Морские ворота в Форт святого Георгия и обогнете слева здание правительства штата Мадрас, то выйдете на небольшую площадь, вымощенную брусчаткой. Здесь, почти напротив церкви святой Марии, стоит трехэтажный дом. Белые колонны прикрывают его балконы, идущие по центру здания. Это дом Клайва. Небольшая табличка укреплена на фасаде здания. Надпись гласит: «Роберт Первый лорд Клайв жил в этом доме в 1753 г. Действительно славный в оружии и мудрый в Совете, он основал империю».

Королевские офицеры

«Основатель империи» был одним из них. Их везли во все возрастающем количестве на ост-индских фрегатах в Форт святого Георгия. Они сходили на берег, горделиво неся через толпу свои завитые парики и расшитые камзолы, кокетливо поигрывая рукоятками шпаг. Королевские офицеры. Форт до сих пор хранит о них память. Если пересечь центральную площадь крепости и подойти к ее северной стене, можно увидеть ряд каменных приземистых строений. Теперь там размещены солдаты мадрасского гарнизона. Раньше строения были заполнены королевскими отрядами. Рядом с казармами проходит небольшая уличка Святого Фомы. Там, в непосредственном соседстве с жилищами высоких чиновников Компании, находились дома старших офицеров — от майора и выше. Поэтому улица получила название «Аллеи снобов». Вечерами по «аллее» чинно прогуливались знать форта и королевские офицеры. Человек, первый раз попавший в форт, вряд ли в чем-либо заподозрил бы этих высокомерно вышагивающих людей. Однако образ их жизни был далек от напускной добропорядочности и благочестия чистой улицы.

Первые королевские отряды, прибывшие в Мадрас, столкнулись с рядом нежелательных для них явлений. У Компании уже были свои солдаты и офицеры. Между ними и королевскими частями нередко вспыхивали драки, доходившие до поножовщины. Королевские офицеры считали себя независимыми и не желали подчиняться ни губернатору, ни Совету Компании. Особенно отличался в этом отношении Роберт Флетчер. Его пытались за это лишить офицерского звания, но не сумели. Используя королевские отряды в своих целях, Компания тем не менее мстила их офицерам за неподчинение. Королевские офицеры считались ниже чиновников Компании. Это положение изменилось только после 1750 года, когда стали формироваться регулярные сипайские батальоны. Жалованье королевским офицерам Компания платила мизерное, но те с лихвой компенсировали недостачу на стороне. Поэтому многие из них попали в разряд набобов, людей, разбогатевших на грабеже Индии.

Несколько базаров располагалось в Черном городе. Когда там появлялись камзолы королевских офицеров, продавцы и лавочники понимали, что дело плохо. Всегда полупьяные, офицеры наводили страх на темнокожих обитателей базара. Все знали, что сейчас начнется «инспекция». И она действительно начиналась. Небрежно поддев кончиком шпаги груду фруктов или овощей, «инспектор» рассыпал ее по пыльной базарной улице. Продавец кидался подбирать свой товар. Королевский офицер стоял над ним в задумчивости, решая что бы предпринять еще. Ага! А для чего шпага в руках? Вот будет потеха. И он начинал колоть спину ползающего в пыли человека. Раздавался крик боли. Ну, ну, покричи еще. Ах, не хочешь кричать? Вытряхивай выручку. Нет? Тогда пиши завещание. Пострадавший понимал, что лучше откупиться. Он развязывал трясущимися руками дхоти и высыпал монеты в подставленную ладонь королевского офицера. На базаре умолкал обычный шум. Все напряженно следили за «инспектором» и ждали, чья очередь наступит. Он поворачивался на каблуках и пристальным взглядом обводил торговые ряды. А теперь вот тот, толстый. Офицер вразвалку приближался к намеченной жертве и вынимал шпагу из ножен. Но торговец уже видел, что постигло его предшественника. Он с готовностью вынимал кошелек.

«Инспектирование» базаров было не единственной торговой операцией королевских офицеров. Компания запрещала продажу араки английским солдатам. Но не из высоконравственных побуждений, а потому, что половина прибывших солдат через три года умирала от пьянства. Компания считала, что это ей обходится слишком дорого. Но торговля аракой продолжалась. Лавочники давали взятки офицерам. И те смотрели на нарушение указа Компании сквозь пальцы. Более того, некоторые из них сами держали араковые лавки. Так, в 1747 году офицеры Вардло и Торнбэм были владельцами таких лавок. Но этим участие королевских офицеров в торговле не ограничивалось. Лейтенант Гаррисон держал лавку подзорных труб, пистолетов и т. д. Капитан Джон Юм продавал масличные семена. Капитан Эдмунд Паскаль торговал в Мадрасе солью, лейтенант Вестон — пуговицами и бумагой. Вильям Пай, уклоняясь от служебных обязанностей, предпринимал торговые поездки в Манилу.

В середине и конце XVIII века торговый «зуд» охватил всех королевских офицеров. Продавалось и покупалось все. Часто торговля и предательство шли рука об руку. Когда приходилось выбирать между деньгами и верностью долгу, как правило, предпочитали деньги. Поэтому во время первой англо-майсурской войны мадрасский половник Вуд не выдавал солдатам продовольствия, положенного им, а продавал его. И это было еще полбеды. Когда были созданы в Мадрасе индийские батальоны сипаев, королевские офицеры попросту грабили их. Нередко они включали в списки убитых сипаев и получали на них жалованье. «Все, на что вы можете положить свою кровавую руку, — сказал однажды полковник Веллингтон, — держите крепко». Это стало девизом королевских офицеров. Они беспрепятственно присваивали себе часть налогов, которые собирали именем Компании. Когда королевских офицеров не облекали этой почетной миссией, они сами сколачивали отряды и ездили по мелким княжествам, выбивая из раджей и навабов деньги, драгоценности, наложниц. В 1786 году эта практика была официально запрещена. Но она, как и работорговля, продолжалась еще долго.

«Кровавая рука» королевских офицеров крепко держала военную добычу. Целая серия войн, которые вела Ост-Индская компания за овладение Индией, сделала некоторых королевских офицеров баснословно богатыми людьми. Они не останавливались ни перед чем. Им полагалась половина захваченной военной добычи. Другая половина принадлежала Компании. Королю же, чьим именем так щеголяли офицеры, ничего не оставалось. И до поры до времени ему приходилось с этим мириться. Из-за доли добычи враждовали между собой армия и флот. Если захватывали корабль, флотские офицеры не хотели делиться добычей с армейскими. При захвате какого-нибудь города армейские офицеры отказывали в добыче флотским. Нередко схватки из-за добычи между королевскими офицерами напоминали крупные сражения. Были учреждены специальные фонды добычи, но многое тем не менее ускользало из рук Компании. Так, в 1762 году был захвачен французский корабль «Сантиссима Тринидад». На его борту находилось ценностей на 140 тысяч фунтов стерлингов. В фонд добычи ничего не попало, королевские офицеры все разделили между собой. Кто-то в совете заикнулся о том, что королевские офицеры превратились в королевских пиратов. Смельчаку быстро заткнули рот, как это умели делать в то время. Ведь если ни пенса не попало в казну Компании, это не значило, что были обойдены ее высокие чиновники.

«Кровавая рука» королевских офицеров властно легла на сокровища павшего после кровопролитной войны Серингапатама. Грабеж был столь разнуздан и жесток, что никто не помнил ни о каких долях. Брали столько, сколько хотели. Награбленные ценности исчислялись миллионами. Все, что попадало в руки, перепродавалось и перекупалось. Так, солдат 74-го мадрасского батальона сорвал с убитого Типу Султана бриллиантовые браслеты. Он их немедленно продал английскому военному врачу за 1500 рупий. А тот их реализовал на сумму, приносящую 2 тысячи фунтов стерлингов годовых. И это только один из многочисленных примеров кровавого грабежа, в котором принимали участие все без исключения королевские офицеры из Форта святого Георгия.