Чтение онлайн

Тридцать лет назад где-то здесь, на опушке асканийского леса, боец Иван Максимович Крайнов встретил часового из патруля, выставленного для охраны Первой Конной армией. Теперь почвовед Крайнов ходил по аллеям осеннего парка с агрономом, работником института. В парке росли огромные красавцы дубы, шестидесятилетние вязы и белые ясени, красовались высокоствольные сосны, хранившие свой чудесный зеленый наряд. Между деревьев виднелись зеркала прудов, населенных лебедями и утками. По всему парку в арыках и ручьях бежала вода, поднятая из глубин артезианских скважин. Красив и могуч этот лесопарк, кажущийся зеленым островом в степном море.

Стоял мягкий осенний полдень. Но Иван Максимович, слушая рассказ агронома, вспоминал хорошо знакомую картину недавних дней. Жаркое лето. Зной. Почва в степи нагрелась до сорока пяти градусов, влажность воздуха упала до двадцати четырех и даже до двадцати процентов. А в этом саду, оказывается, шестьдесят процентов влажности в самый зной.

— У вас полив… У вас вода, — обычно говорил экскурсант.

Теперь открывалась перспектива получить воду в степи.

И, глядя на Асканийский парк, Иван Максимович думал о том, что здесь будет расти лес. Даже дуб, без которого немыслимо облесение, на сухих степных землях нелегко приживался. В Аскании ему жилось привольно. Но теперь взоры обращались и на быстро растущий ясень, на огромные вязы. Являлась уверенность: поселится в степи и тополь, который придает такую красу берегам асканийских прудов, и ольха, жительница далеких от степи мест.

И от таких мыслей рождалась уверенность, что близко время, когда Аскания перестанет быть оазисом, зеленым островом в степи.

19

Газеты писали: «Сотни колхозов юга Украины получат днепровскую воду». И в каждом степном колхозе думали о трассах, по которым потечет вода.

Село Краснознаменка — крайняя южная точка республики. Село Строгановка, что на Сиваше, тоже стоит на границе республики.

Еще только начинались трассировочные работы и топографы, готовясь проложить путь будущим каналам, ставили первые реперы, пикеты, а в Краснознаменке и Строгановке колхозники уже многое обдумали.

Строгановский колхоз планировал послать на канал бригаду.

— Меньше всего там нужны будут землекопы, — говорили на правлении артели, — работы будут механизированы.

Так рассуждая, правление артели порешило немедленно отправить еще несколько человек на курсы трактористов, шоферов. А колхозные шоферы, готовясь работать на сооружении каналов, адресовали в Херсон, Запорожье, Киев свои просьбы выслать книги об экскаваторах. Хотелось заранее приобрести еще одну, очень нужную теперь специальность.

О бригаде для канала крепко подумывал и колхоз имени Красного Знамени.

Когда в 1920 году, в дни победы над Врангелем, основалось это степное село, здесь было два грамотных человека. А в те самые дни, когда селу исполнилось тридцать лет, в правлении прикидывали, что смогут выделить на стройку человек тридцать, знающих строительное дело, человек двадцать — двадцать пять механизаторов: трактористов, шоферов, механиков, электриков. А на курсы послать столько, сколько потребуется: большая половина колхозников имеет семиклассное образование.

Вся Краснознаменка объявляла себя мобилизованной на стройку. И даже Иван Константинович Невдоха, который вошел в летопись своей деревни как один из ее основателей, говорил, что он еще надеется быть полезным на сооружении канала.

Надеялся оказаться полезным и Иван Иванович Оленчук. В Строгановке Оленчук один из самых старых жителей. А имя его вошло не только в историю села Строгановки.

То было ноябрьским вечером двадцатого года. В окошко хаты Ивана Оленчука постучал посыльный строгановского сельревкома:

— Дядьку Iван, вас кличуть…

В маленькой хате на краю села, из-за простого крестьянского стола, заваленного картами, навстречу Оленчуку поднялся среднего роста, коротко подстриженный человек с ясным лицом и спокойными глубокими глазами. Одет он был в военную гимнастерку с широкими красными петлицами на груди. Они познакомились: крестьянин Иван Оленчук и командующий Южным фронтом Михаил Фрунзе.

Фрунзе готовил Перекопскую операцию. В кармане гимнастерки лежала телеграмма Ленина: «Изучены ли переходы вброд для взятия Крыма?»

Командующий, сам участвуя в разведке, убедился, что западные ветры перегоняют воду с Сивашского залива на берег. И он задумал нанести удар по Перекопу через Сиваш с тыла.

Лучше всех звал Сиваш Иван Оленчук. Сельревком рекомендовал его Михаилу Васильевичу. И вот, в ночь на 8 ноября, одетый в тулуп и постолы, Оленчук встал впереди штурмовой группы. Он повел войска Фрунзе по тем самым переходам и бродам, которые накануне помог саперам проложить через Гнилое море.

— Советская республика не забудет вашего подвига, — сказал ему командующий после Перекопской операции. Фамилия Оленчука вошла в историю разгрома Врангеля.

На протяжении двух десятков мирных лет каждый, кому случалось побывать в Строгановке, именно в той хате, где во время Перекопской операции находился штаб Фрунзе, обычно отправлялся потом искать проводника войск Фрунзе — товарища Оленчука. Чаще всего люди находили его занятым посадкой деревьев или склонившимся над плодовым саженцем, которому он делал прививку. Иван Иванович был колхозным садоводом. Весть о войне тоже застала его в колхозном саду, за работой, вооруженного ножницами.

В Отечественную войну Оленчуку выпал удел вновь повторить свой подвиг.

Были последние дни летней кампании 1943 года. Полки Красной Армии, разгромившие немцев под Орлом, Белгородом и Харьковом, в шесть дней освободившие Донбасс, взломавшие всю оборону противника от 3апорожья до Азовского моря, выходили на подступы к низовьям Днепра и к Крыму.

Второго ноября 1943 года была взята Каховка. Днем раньше в сводке Информбюро назывались Перекоп и Строгановка на берегу Сиваша. Эта сводка сообщала, что немцам отрезаны все пути отхода из Крыма по суше.

И когда на тысячах карт, висевших в агитпунктах железнодорожных станций, на улицах, площадях, в заводских, армейских, колхозных клубах и просто в жилых домах, миллионы людей передвигали флажки к границам Крыма, колхозник Иван Оленчук ноябрьской ночью вел через Сиваш отважных разведчиков, пробиравшихся в тыл к фашистам.

На склоне лет человек чаще обращается к прожитому. Всякий раз, когда сознание и совесть задавали Оленчуку вопрос, как прожил он свои семьдесят шести лет, старик был спокоен. В его думах о прожитом колхозный сад занимал немало места. Теперь уже другие садовничали, продолжали его работу, но первая же мысль, явившаяся Ивану Ивановичу, когда пришла весть о каховской стройке, — полив сада. Сколько раз эта мечта волновала воображение старого садовника. О воде можно было только мечтать. Кругом безводное Присивашье. В колодцах плохая соленая вода. А за Сивашом — на Литовском полуострове, под Перекопом, на севере Крыма — и такой колодец редкость. В дни перекопского штурма Оленчук узнал цену котелку воды. Бойцов в окопах под Сивашом больше всего мучила жажда, и по приказу Фрунзе воду возили из Строгановки, из соседних сел.