Чтение онлайн

По правде говоря, я опасался неприятностей. Из госпиталя сбежал, не дождавшись окончательного выздоровления, на руках у меня не было ни вещевого аттестата, ни расчетной книжки, ни командировочного предписания. Единственное, чем я располагал, - было письмо генерала Кривошеина к генералу Штевневу.

Но мир, как говорится, не без добрых людей. Здесь среди танкистов я встретил офицеров, которые вместе со мною воевали в начале войны на Западном фронте. Одни знали меня по боям на Северном Кавказе, с другими я воевал под Белгородом и Богодуховом. Товарищи и показали мне небольшую хатенку, в которой разместился командующий бронетанковыми войсками фронта генерал А. Д. Штевнев.

У входа меня встретил подтянутый капитан-танкист. Он осведомился о цели моего прибытия и через несколько минут предложил пройти в дом.

Войдя в комнату, я увидел генерала, сидевшего за столом, и доложил о себе. Поднявшись из-за стола, генерал протянул мне руку, пригласил сесть. Распечатав конверт и прочитав письмо, он посмотрел на меня и сказал:

–  Слушаю вас, товарищ подполковник!

Я рассказал о себе, о своей службе. Беседа длилась недолго. Справившись о моем здоровье, генерал Штевнев сказал:

–  Ваше желание одобряю. Буду рекомендовать Военному совету фронта назначить вас командиром бригады.

В тот же деень я предстал перед командующим фронтом генералом Н. Ф. Ватутиным.

–  Военный совет решил назначить вас командиром бригады. Справитесь? спросил командующий фронтом.

–  Буду стараться, товарищ командующий...

–  Если судить по наградам подполковника, он должен справиться. Кстати, мои танкисты неплохо отзываются о нем, - заметил Штевнев.

–  Ну коли так, воевать ему под началом Рыбалко, - подытожил Ватутин и, уже обращаясь ко мне, добавил: - На букринском плацдарме идет тяжелый бой. Вам надлежит сегодня быть на Днепре...

Сборы были недолгими. Забравшись в кабину случайно попавшегося грузовика, я направился к переправе. Машина подпрыгивала по неровной, ухабистой дороге. Временами она проваливалась в воронки, наполненные водой, с трудом выскакивала на поверхность, но все же шла к намеченной цели - к букринскому плацдарму, который находился в ста километрах южнее Киева.

Фронт приближался с каждой минутой. Над нами появились "юнкерсы", сопровождаемые "мессершмиттами".

На большой скорости проехали мы Переяслав, знаменитый со времен Богдана Хмельницкого, миновали Трубайло, Андрушки. В Подсенном скопилось много машин и обозов, направлявшихся к переправе. Но проскочить туда было невозможно: над переправой шли воздушные бои. Над Днепром тучей висела немецкая авиация. Где-то ухали наши зенитки. Вражеская артиллерия и минометы обстреливали берег.

Я спросил шофера:

–  Когда это стихнет?

–  Когда война кончится, - молодцевато, с улыбкой ответил лихой усач.

Такой ответ мне понравился.

–  Коли так, дуй к переправе, поскольку до конца войны еще далеко...

Шофер с любопытством посмотрел на меня, со скрежетом включил третью скорость, машина подпрыгнула и покатила вперед.

–  А все же надо бы переждать, - заметил усач. - А то, чего доброго, сыграем в ящик.

–  Все равно, браток, двум смертям не бывать, а одной не миновать...

–  Ишь прыткий какой! А кто ты вообще будешь?

Я назвался. Шофер посерьезнел и, к моему огорчению, стал менее разговорчив.

На мосту меня поджидал офицер отдела кадров. Он подошел и вежливо спросил:

–  Подполковник Драгунский?

–  Да.

–  Приказано сопровождать вас к командующему армией.

Мы пошли по мосту. Свежеоструганные прогоны, пахучий запах смолы свидетельствовали о том, что мост недавно введен в строй.

Грохот артиллерии все усиливался. На правом берегу Днепра к канонаде присоединилась и пулеметная стрельба.

Откуда-то над нашими головами появилась группа фашистских самолетов. Мы плюхнулись в ближайшую воронку. Лежали молча. Каждый ушел в свои мысли. О чем думал тогда мой сосед - не знаю, но меня в ту минуту беспокоило одно: только бы не накрыться здесь! Вот уж глупее не придумаешь смерти! И бригадой не успеешь покомандовать!

Закрыв глаза, я вдруг представил себе суровое лицо генерала Ватутина и будто снова услышал его голос: "Справитесь?"

Командный пункт командарма П. С. Рыбалко находился в глубоком, заросшем кустарником овраге и состоял из десятка блиндажей. Здесь же стояли окопанные землей автобусы, грузовые и легковые машины.

Землянка командарма показалась мне довольно просторной. На дощатом неотесанном столе были разложены карты. Оторвавшись от них, генерал Рыбалко поднялся.

Командарм рассматривал меня долго и молча. Он примеривался, раздумывал.

–  Вы знакомы с участком фронта?

–  Нет. Я только что из госпиталя, товарищ командарм.

–  Как здоровье сейчас?

–  Хвалиться нечем, товарищ генерал, но воевать силенок хватит.

То, чего я больше всего боялся, случилось. Рыбалко подошел ко мне и в упор спросил:

–  Почему вы оставили первую танковую? Она ведь по праву считается одной из лучших.

Я честно рассказал, как было дело. Мой ответ, видимо, удовлетворил командарма. Еще раз оглядев меня, генерал снова склонился над картой и стал объяснять обстановку:

–  На этом плацдарме, южнее Киева, днем и ночью идут трудные затяжные бои. Сюда стянуты крупные резервы неприятеля. Элемент внезапности нами уже потерян. Сейчас Киев трудно брать с юга, мы оттянули на себя основные силы немцев, а теперь надо обмануть их, перекантоваться на север и оттуда нанести главный удар.

Я напряженно слушал командарма, следил за каждым его движением.

–  Бригаду вручаю вам потрепанную, - пройдясь по землянке, сказал Рыбалко. - Танков в ней осталось мало. С Орловской битвы не пополнялась. А воевала бригада отлично. Ее командир полковник Чигин Леонид Сергеевич пал смертью храбрых. Ему присвоено посмертно звание Героя Советского Союза. Немедленно, сегодня же, вступайте в командование...

Вместе с офицером связи мы оврагами и лощинами добрались до боевых порядков бригады. Начало темнеть. Над нами висело разорванное в клочья багровое небо, по которому скользили разноцветные ракеты.

В ту же ночь я обошел батальоны, роты и взводы. В окопах, танковых капонирах, в траншеях и на огневых позициях знакомился я с танкистами, автоматчиками, разведчиками, артиллеристами и саперами. Уточнил состояние подразделений и положение противника. Здесь под вражеским огнем и состоялось мое вступление в командование бригадой.

Надо было готовиться к боям. Но противник, к нашему удивлению, не проявлял особой активности. Убедившись в бесплодности своих контратак, он перешел к обороне, стал, как и мы, зарываться в землю.