Годы в броне
Шрифт:
На краю села я встретил командира кавалерийской дивизии генерала Хаджи Мамсурова, моего старого знакомого по академии и по боям на Кавказе в 1942 году.
Хаджи Мамсуров был по-прежнему жизнерадостен, и, как всегда, его лицо озаряла застенчивая улыбка.
Я спросил друга:
– Ты здесь один?
– Нет, в этом районе расположился штаб 18-го стрелкового корпуса.
– Против кого обороняется корпус? Мамсуров промолчал.
Мне показалось странным поведение противника. На этом участке фронта вражеские самолеты не летали, артиллерия молчала - словом, царило спокойствие.
– Слушай, Хаджи, неужели немцев привлекают эти болота и леса? Не кажется тебе, что они пойдут восточнее и попрут на север к реке Тетерев?
– Я тоже такого мнения. Но зачем же сюда пригнали столько танков?
Обстановка была для нас действительно загадочной. Но разговор остался неоконченным: меня разыскивал адъютант командира корпуса генерала И. М. Афонина.
– Вы что здесь делаете? - сурово спросил меня командир корпуса, когда я предстал перед ним. - Почему танки стоят в колоннах?
– Жду приказа командующего армией генерала Черняховского.
– Прошу помнить, что вы находитесь в полосе действий стрелкового корпуса, которым командую я. Немедленно займите оборону по южной опушке этого леса. - Генерал ткнул пальцем в зеленый квадрат, обозначающий большой лесной массив.
Не привыкший к такому тону, я не выдержал:
– Товарищ генерал, обстановка мне непонятна. Сомневаюсь, чтобы противник наступал по этим болотам. До получения личных указаний генерала Черняховского я никуда не поведу бригаду.
Атмосфера в комнате накалилась.
– Ну что ж! - с трудом сдерживая себя, сквозь зубы процедил комкор. Сейчас мой приказ подтвердит вам генерал Черняховский.
После этих слов генерал Афонин попросил связать его с командармом и через несколько минут притихшим голосом докладывал:
– Товарищ командующий, в селе болтается какая-то танковая бригада. Комбригу мною поставлена задача на оборону, но он категорически отказывается выполнять приказ без вашего подтверждения. К тому же подполковник ведет себя, на мой взгляд, некорректно.
– Неужели это так? - громко зазвучал в трубке голос Черняховского. Мне только что звонил Рыбалко и передал, что бригаду он послал полностью укомплектованную, хорошую, и о комбриге отзывался недурно. Где, кстати, командир бригады?
– Рядом со мной.
– Передайте ему трубку.
Взволнованный и оскорбленный, стоял я у телефонного столика. Трубка подпрыгивала у меня в руке.
– Вы слышали наш разговор?
– Так точно, товарищ командарм!
– Что можете сказать в свое оправдание?
– Ничего.
– Это как понимать? Обида?
– Товарищ командарм, я готов понести любое наказание, но остаюсь при своем мнении. Немцы не пошлют сюда свои танки. Наоборот, им выгодно заманить побольше наших машин в леса и болота. А сами они могут двинуться на Малин и Радомышль.
– Что вы предлагаете?
Взяв карту из рук начальника штаба бригады, я уже более твердым голосом закончил доклад:
– Предлагаю в течение ночи перебросить бригаду на северный берег реки Тетерев, оседлать дороги, идущие на Малин, и в качестве вашего резерва быть готовым нанести удары по основным танковым силам врага.
Командарм молчал. Притихнув, стоял рядом со мной и комкор. Я сам был ни жив ни мертв. Наконец снова ожил телефон.
– Ваше предложение заслуживает внимания и изучения, - сказал Черняховский. - Мы здесь разберемся и через полчаса дадим ответ. Прошу не отходить далеко от телефона.
Вскоре адъютант комкора позвал меня к телефону. Начальник штаба армии генерал Тер-Гаспарян сообщил:
– Командарм приказал передислоцировать бригаду в район Малина и переправиться через реку. Вам лично явиться на командный пункт Пинизевичи.
Я попросил у генерала Афонина разрешения уйти.
– Больше я вас не задерживаю, - довольно мягко сказал комкор. Возможно, ваши доводы обоснованы.
От командира корпуса я вышел в смятении. Поостынув, понял, что не вправе осуждать комкора за яростное желание оставить у себя полнокровную танковую бригаду. И еще тревожила мысль: не допустил ли какой бестактности по отношению к заслуженному боевому генералу? Сколько раз я ругал себя за несдержанность. Да видно, мало ругал...
Лес стонал от рева заведенных моторов и лязга гусениц. Я в полудреме покачивался в штабном автобусе. Раскаленная докрасна печка излучала приятное тепло.
Бригада двигалась на север, к реке Тетерев, к малинской переправе. А в это же время буквально в двух километрах восточнее крупная танковая колонна немцев тоже ползла на север и к той же малинской переправе. Мы шли параллельным курсом к одной цели.
Шум и лязг собственных машин заглушал звук работающих моторов и грохот немецких танков. Такое же положение было и у немцев. Высланная нами разведка долго плутала в лесу. Вражеская разведка действовала не лучше.
Не зная друг о друге, мы и гитлеровцы спокойно пробирались на север.
Первым выскочил со своими танками к пойме реки комбат Петр Еремеевич Федоров, о котором у нас шутливо говорили, что, кто его обманет, тот и дня не проживет. Его танкисты елозили по берегу в поисках брода и проходов, когда кто-то из них заметил, что с юго-востока на эту же переправу ползет еще какая-то колонна с включенными фарами. "Странно, у нас в бригаде за это голову сняли бы", - подумал комбат и насторожился.
Выставив засаду, Федоров подпустил поближе двигавшуюся на него колонну и, убедившись, что перед ним немецкие машины, открыл огонь. Три горящих фашистских танка остались на берегу, остальные повернули на 180° и, уже с выключенным светом, на полном ходу, скрылись в ночных лесах.
К утру бригада сосредоточилась в новом районе, и я явился к командарму И. Д. Черняховскому.
Молодой, статный, красивый, с черными выразительными глазами генерал с большим вниманием выслушал мой доклад. Он был рад своевременному выходу 55-й бригады на северный берег реки и остался доволен ночным боем, подтвердившим группировку противника и правильность принятого решения о выводе бригады из лесов и болот.
Много хорошего слышал я на фронте об Иване Даниловиче Черняховском. Это был танкист до мозга костей, блестяще знавший теорию и практику боевого применения танков: он не только окончил бронетанковую академию, но еще до войны командовал танковой дивизией.