Чтение онлайн

Задача была, конечно, фантастически тяжела. Три стрелковых полка, не считая частей связи, саперов, конницы, пушек, должны были пройти по колдобинам горной тайги, пройти быстро, незаметно, сохранив к тому же надежные, достаточные силы для штурма города.

Да… да… тут надо семь раз отмерить прежде, чем решиться один раз отрезать. Но все же, все же — у всей армии на слуху еще невероятный рейд дивизии Генриха Эйхе по Юрюзани, живой пример удали, воли, воинского созидания.

Разумеется, если Нейману не удастся этот марш, если он не дойдет до города или проиграет бой за него, комбрига накажут без пощады: ибо именно он сломал план наступления 27-й, самовольно увел бригаду по пути, который не был оговорен, даже как запасной, и вот… Ах, без ума и риска еще никто не выигрывал войн!

В разгар марша фортуна стала ускользать из рук комбрига, будто хотела убедить молодого, двадцатидвухлетнего человека, что он взвалил себе на плечи беззаконный и непосильный груз.

Именно здесь, в дебрях, в мешанине тайги и гранитов, подошел к Константину Августовичу командир 235-го Невельского полка Акулов, сказал озабоченно:

— Взвод, который вы приказали выделить перед маршем, только что вернулся из Зверева. Там захвачена дюжина фуражиров противника. Они никак не ожидали красных. Однако совершен крупный промах…

— Что такое? — свел брови к переносице комбриг. — Нас обнаружили?

— Да. Один или два фуражира успели сбежать к своим. Мы теряем главный козырь — внезапность.

Нейман молчал несколько мгновений, хмуровато поглядывая то на Акулова, то на Румянцева. Наконец повернулся к командиру невельцев.

— Прикажите своим людям идти быстрее. Иного выбора нет. Усильте охранение.

На Уральские горы быстро опускалась ночь. Двигаться становилось все труднее, пушки вязли в топях, падали, выбиваясь из сил, лошади.

В черную беззвездную полночь невельцы втянулись в Зверево, занятое красной разведкой. Отсюда на Златоуст шла постоянная линия связи. Нейман, собиравшийся дать отдых измотанным до предела бойцам, внезапно подозвал Румянцева.

— Пусть связисты подключатся к проводам. Узнай, что белые думают о нас.

Подслушивание принесло нечаянную радость. Белый генерал, коему по телефону доложили о фуражирах, выбравшихся из Зверева, всячески ругал трусов, называл их ослами, принявшими чучела в сельских огородах за противника. Он смеялся над ночными страхами солдат и приказал отправить их, негодяев и трусов, в окопы.

Нейман весело усмехнулся. Эти сведения решительно меняли обстоятельства в пользу бригады. И Константин Августович, отменив отдых, приказал немедля идти на Златоуст.

Весь остаток ночи с двенадцатого на тринадцатое июля колонны форсированным маршем продвигались к цели. Те, кто послабее, засыпали на ходу, но товарищи подхватывали их под руки, не давая упасть. Ни звезд, ни огня папиросы, ни голоса. Тьма горной тайги, и тяжелое дыхание сотен людей, изнемогающих под грузом винтовок, поклажи, изнурения.

В пяти верстах от города полки развернулись в боевой порядок. Не обошлось без досадной оплошности. Две части, полумертвые от усталости, столкнулись в темноте и, пока разобрались, с кем встреча, потеряли драгоценное время.

Белые, услышав выстрелы, успели выбросить в окопы на окраину пять батальонов с пулеметами. Однако повернуть фронт на север и смять бригаду Неймана враг уже не мог. С запада город штурмовали полки 2-й и 3-й бригад Павлова, с юга рвалась в город 26-я дивизия Эйхе.

Кузьма Важенин, наблюдавший в штабе за схваткой, видел, как то и дело отправлялись в полки, бригады и штадив посыльные, слышал, как постоянно зуммерили телефоны, и по приказам и ответам штаба достаточно ясно представлял себе картину боя.

Связь доносила, что одновременно с 27-й к Златоусту прорвалась и ее кровная сестра — 26-я. Она теперь разрушала оборону белых на южной окраине Златоуста.

Враг доживал в городе последние часы. Появление красных с севера и юга ошеломило белых. Оборона, построенная фронтом на запад, испытывала не только удары в лоб, но и страх смерти за плечами полков.

Важенин прорвался в центр Златоуста с одной из полковых разведок (в спешке не удалось даже спросить, чей полк) и вместе с ней удачно захватил пленных. Через час над скалами Уреньги и Косотура, над легким течением Ая, Громатухи, Тесьмы взвились зеленая и красная ракеты: дивизии Эйхе и Павлова выдавили врага из города.

Металлисты, сталевары, кузнецы, граверы, ученики и учителя мужской и женской гимназий, высшего начального училища, служащие горнозаводского госпиталя, публичной библиотеки, театра, даже церковное братство противодействия расколу — кажется, весь сорокатысячный город высыпал на свою главную площадь. Люди успели переодеться в праздничное, несли алые флаги. Гремел во всю мощь неслаженный духовой оркестр, хотя отголоски близких схваток еще достигали восточных городских окраин.

Какая-то костистая растрепанная старуха повисла на шее Важенина, плакала, хвалила:

— Деточки вы мои… деточки… Ловко вы их, злодеев…

Кузьма смущенно тряс головой, бормотал обрывки слов и, вдруг увидев спешившего куда-то Румянцева, кинулся ему вдогонку.

Начальник штаба, не сбавляя шага, рассказывал, посмеиваясь:

— Сел в лужу его превосходительство. Не ждал.

— О чем ты? — не понял Важенин.

— Генерал нынче утром вывел 12-ю дивизию на парад. Музыка играла, барышни ахали. А тут — мы. Конфуз!

Прощаясь с редактором, штабник посоветовал:

— Ты это в книжечку запиши. Фельетон, а то ядовитый стишок хорошо получится.

— Ладно, — усмехнулся Кузьма. — За нами не пропадет, Михаил Андреевич!

Редактор до самой ночи ходил по городу, беседовал с бойцами и командирами частей, запоминал разные интересные цифры и факты.

Это было сражение, смысл которого вполне понимали обе стороны. Белых сбросили с Уральских гор, и теперь армия Тухачевского получала оперативный простор. Впереди были Челябинск и равнины Западной Сибири.

1-я и 12-я Сибирские дивизии, 7-я Уральская казачья, уфимцы и другие части Колчака, огрызаясь на ходу и зализывая раны, отходили на восток.

Бригада Неймана, обойдя Таганай, с боем взяла Тургояк. Рядом продвигалась 2-я бригада, 3-й дали короткий отдых и оставили в Златоусте.

Утром четырнадцатого июля Важенин, поджидавший тылы дивизии, где находилась его газета, пришел в штабриг-3. Он без особого труда отыскал в одной из комнат дома, занятого под штаб, Григория Хаханьяна.