Чтение онлайн

Идущие дивизии. Лица людей. ИТР, артиллерия, танки - Суворов и Невский. Идущие днем и ночью. Лица, лица - их серьезность, смертные лица.

Дивизия Сараева - Капранов, Савчук. Начальник штаба с бородкой, молчаливый и молитвенно исполнительный.

Дивизия Гуртьева - направление главного удара. Нач. шт. Тарасов маленький, простой и умный мужичок. Свирин - комиссар. Родимцев - Борисов.

Шпионы. 12-летний мальчик узнавал штабы по проводам, парикмахерам, кухням, людям с донесениями.

Женщина, которой немцы сказали: если не пойдешь и не вернешься, расстреляем твоих двух дочек.

Горохов после 7-й атаки сказал командиру заградотряда: "Ну хватит в спину стрелять. Айдать в атаку". Тот пошел и отбросил немцев.

Разговор полковников Шубы и Тарасова с командармом:

– Что?

– Разрешите повторить.

– Что?

– Разрешите повторить.

Шубу по зубам.

Я стою смирно, язык забрал и зубы стиснул, а то еще язык откусишь и без зубов останешься.

На поле боя рядом убитый румын и наш. У румына лист бумаги и детский рисунок: зайчик и пароход.

У нашего письмо:

"Добрый день, а может быть, и вечер. Здравствуй, тятя..." А конец письма: "Приезжайте, тятя, а то без вас приходишь домой, как на фатеру. Я без вас шибко скучаю. Приезжайте хоть один час на вас посмотреть. Пишу, а слезы градом льются. Писала дочь Нина".

Бабушка рассказывает, как ее ранило нашей бомбой, когда в деревне стояли немцы.

– Угодил по мне сукин сын, итти его мать,- сердито говорит она, потом поглядывает на переобувающегося командира и поправляется: - Сукин сын, сынок.

Боец, бывший военнопленный в прошлую войну, говорит, глядя на пикирующий самолет: "Должно быть, мой байстрюк бомбит".

Зимой в степи на передовой. Яма, прикрытая плащ-палаткой. Печка из каски. Труба - медная гильза. Топливо - бурьян. В походе - один несет охапку бурьяна, второй - щепок, третий - гильзу, четвертый - печку.

Бегут в атаку, прикрывая лицо саперной лопаткой. В атаке винтовка предпочтительнее автомата.

Картинка: развороченный танком опорный пункт. Плоский румын, по нем прошел танк. Лицо-барельеф. Рядом 2 раздавленных немца. Тут же наш лежит в окопе, полузадавленный. Банки, гранаты, лимонки, окровавленное одеяло, листы немецких журналов. Среди трупов сидят наши бойцы, варят в котелке ломти, срезанные с убитой лошади, протягивают к огоньку озябшие руки.

Три генерала - Шумилов, Труфанов, Толбухин.

Хрущев - усталый, седой, обрюзгший.

Не то Кутузов, не то дедушка Крылов.

Радостный ясный день. Артиллерийская подготовка. Катюши. Иван Грозный. Рев. Дым. Атака. И неудача - немцы закопались, их не выковырять.

Как горел Ю-53, груженный бензином, в ясном вечернем небе. Летчики скачут с парашютами.

Еременко:

"Главный удар с юга выдержал Шумилов. Большую роль сыграла 133-я бригада танков КВ. Шли немцы и 3 румынских дивизии с Цымлянской, Котельникова".

План Еременко ударить по флангам. Еременко вступил в командование после 7 ранений. После долгого разговора со Сталиным.

В эту войну был ранен 3 раза.

В 3-й ударной армии перебили ногу во время прорыва фронта.

Тов. Сталин сказал: "Поезжай, если можешь, мне нужно прорывать фронт".

Был Бок - Рунштед, теперь прилетел Манштейн, их выручать.

Чуйкова выдвинул я. Я его знал, панике он не поддается.

"Я знаю твою храбрость, но она бывает от большой выпивки, этой храбрости мне не нужно. Не принимай решений сплеча, ты это любишь". Я ему помогал, когда он начинал паниковать.

Родимцевская дивизия могла лучше драться.

Гуртьева я пропесочивал.

Чуйкова я перевел в трубу.

Горохов - храбрый, грамотный, умеет организовать бой. Я с ним потолковал и понял, что его можно поставить на правый фланг. Я ему лично писал записки, говорил, посылал ему записки.

Труфанов - оловянный солдатик.

64-я армия - большого веса армия.

Первый период я командовал один.

1) Я внутренне был убежден, что Гитлер будет разбит под Сталинградом.

2) Я знал и Чуйкова и Шумилова давно. Они мне очень верили.

3) Они мне верили - моей материальной помощи. Я спас армию маневром, по 5 противотанковых полков перебрасывал за ночь.

4) Реализм - разведка, которая смотрела правде в глаза.

У меня 2 принципа в оперативном искусстве:

Непрерывная забота о подчиненных войсках, т. е. надо поставить их в наивыгоднейшие условия в отношении противника. Это требует постоянного знания противника, снарядов, кушанье ("чтобы было что кушать").

Непрерывная информация вышестоящего начальника. У меня не было ни часа перерыва в связи. Ежедневно с начартом по вопросам обеспечения.

Каждый вечер я получал полные данные о противнике.

Чуйкова я знал по мирному времени - дрючил его на маневрах.

За награды я жал здорово.

Шумилова я знал по освобождению Литвы, он сильнее Чуйкова - грамотный, сильный командир.

Разочарование мое в Лопатине, я его снял и поставил Чуйкова.

Мое впечатление о красноармейце хорошее, хуже с командным составом; недостача воли от малых знаний.

Красноармейцы показали полную зрелость русского народного духа.

Я был в старую войну ефрейтором. Убил 22 немца.

Кто хочет умереть? Никто особенно не хочет.

Еременко по телефону:

"Артиллерия должна быть, как коршун на поле боя".

Мне предлагал Хрущев минировать. Я звоню Сталину. Он: "Зачем?"

Я: "Я Сталинграда не дам, мне не хочется минировать".

Сталин: "Гони их к ... матери".

Я страшно жестоко тут поступал: "Расстрелять на месте". Мы здесь создали 30 полков ПТО артиллерии ("Баррикады").

Централизованное управление артиллерией - 2 армейских и 1 фронтовую.

Группы АДД (дальнего действия).

2 полка - тяжелых минометов.

Я сосредоточивал на километр - 220 пушек.

Чуянов - ни ... не знает.

Мы выдержали на огне, на людях. А укрепления...

Я румын отогнал.

Авиации нашей мало было.

Дальнобойная авиация сыграла большую роль. У меня было 100 самолетов.

Красноармеец:

"Я вас узнал, товарищ командующий". Он мне рассказал, где он был, где воевал, сколько убил немцев.