Гоголь и географическое воображение романтизма
Шрифт:
Другая важная для географии идея книги Гумбольдта восходила к Гердеру, однако ко времени возможного ее чтения Гоголем была уже общим местом у немецких и французских историков, а также в географии Риттера. Гумбольдт писал:
Поэтические творения Греков и сумрачные песнопения первобытных народов Севера всеконечно обязаны своим отличительным характером виду растений и животных, горным долинам, окружавшим поэтов, и воздуху, которым они дышали [214] .
214
См.: Гумбольдт А. Ф. фон. О физиогномике растений. СПб., 1823. С. 19–20.
Это как раз один из тех случаев, когда геоантропологические идеи Гердера, пропущенные через фильтр натурфилософии Ф. Шеллинга, развивались уже вне зависимости от первоисточника.
В разговоре об источниках первой редакции статьи Гоголя о географии самое серьезное внимание следует обратить на главу «О степях» из «Картин природы». В ней мы встречаем важные принципы новой географии – холистический подход к земле, деление ее на большие регионы, сравнительный метод и философское осмысление законов природы [215] . Здесь же был определен новый тип исследователя географии, опирающегося на собственный опыт пространства.
215
Я не могу согласиться с утверждением, что «Мысли о географии» Гоголя «местами удивительно близки по своей стилистике к манере Гумбольдта описывать природу» (Гоголь Н. В. Арабески. С. 447 (коммент. В. Д. Денисова); см. также: Киселев С. Н. Статья Н. В. Гоголя «Мысли о географии». С. 25). Картин природы, подобных описанным Гумбольдтом, в статье Гоголя нет. Она предназначена для концептуализации подхода к географии, в то время как отрывок «О степях» анализирует конкретный географический материал. Повествовательная манера «Картин природы» Гумбольдта нашла отражение в творчестве Гоголя, однако не в статьях, а в «Тарасе Бульбе», но это другой географический сюжет писателя, к нему я вернусь во второй части книги.
Основную часть публикации Гумбольдта составляет описание южноамериканских степей – лланосов и пампасов, как это переведено Полевым. Статья начинается с панорамной картины Мексиканского залива, в которую автор включает мотив наиболее древней земной геологической истории:
От подошвы гранитных гор, устоявших против усиленного действия вод, когда в первые веки нашей планеты их вторжение в материк образовало залив Мексиканский, начинается обширная равнина [216] .
216
Гумбольдт А. фон. О степях. С. 151.
Данная временная перспектива сопрягается с пространственной: как название статьи («О степях», без уточнения каких и где находящихся), так и ее содержание раскрывают установку Гумбольдта обобщить особый тип земного пространства, дать характеристику степям Нового мира на фоне других:
Природа, во всех поясах земли, представляет взорам сии обширные равнины; под всеми широтами имеют они отличительный характер и собственные облики, определенные их возвышением над поверхностью морей и различием почвы и климата [217] .
217
Там же. С. 153.
Он сравнивает южноамериканские степи со степями Северной Америки, Азии и Африки, размышляет о причинах различия между ними, ищет им объяснения. В ходе сравнительно-аналитического описания степей кристаллизируется сравнительный метод географии, который может быть осуществлен только на уровне всей планеты:
Сравнение физических свойств наиотдаленнейших стран и изложение в немногих словах результатов сей поверки, есть весьма занимательная и между тем трудная работа во всеобщей Географии [218] (курсив мой. – И. В.).
218
Там же. С. 160.
Отвечая на вопрос, почему, например, Африка и Южная Америка, будучи похожими по форме и находящиеся примерно в тех же широтах, все же разительно отличаются в отношении климатических условий, растений, животного мира, Гумбольдт находит объяснение этому в близком соседстве Африки с Азией с ее безмерными земными пространствами и для подкрепления такого взгляда ссылается на авторитет Геродота, который
уже был проникнут сим чувством, побуждающим наблюдать природу в великих ее действиях, и изобразил, в виде беспрерывного песчаного моря, степи Северной Африки, пустыни Иемена, Кермана, Мехрана (древней Гедрозии) и даже равнины Мултана в Индии [219] .
219
Там же. С. 162–163.
В описании степей свое место находит и философско-эстетическое осмысление природы в категориях Шеллинга:
Степи, подобно океану, погружают ум в чувство бесконечного. Но воззрение на море услаждается беспрерывным движением пенистых волн, между тем как степь, в неизмеримом ее пространстве, подобно камню обнаженному, оболочке разрушенной планеты, являет только безмолвие и смерть [220] .
Завершает статью созвучная Гердеру мысль о вечных законах природы, которые можно познать, наблюдая мирную жизнь растений или светил небесных, «кои, покорствуя неизменяемым законам стройности, протекают вечное свое поприще» [221] .
220
Гумбольдт А. фон. О степях. С. 153.
221
Там же. С. 180.
В создаваемом Гумбольдтом типе географического дискурса весь комплекс знаний, относящийся к степям, основан на опыте очевидца – путешественника (иногда мореплавателя), знание которого восходит к непосредственным ощущениям, эмоциям, размышлениям и их анализу. Географический субъект является наиболее достоверным источником информации – он видел, ощущал, испытал и свидетельствует:
Сии висящие жилища отчасти покрываются глиною. На сей влажной постилке женщины разводят огонь, нужный для хозяйства, и путешественник, плывущий ночью по реке, усматривает длинные ряды огней на воздухе, совершенно отделенные от земли [222] .
222
Там же. С. 168.
Взгляд путешественника продуцирует «картины», которые впоследствии получают географическое объяснение:
В глазах наблюдателя, занимательность сей картины состоит единственно в том, что заимствовано оною от самой природы. В степях Американских мы не найдем ни оазисов, напоминающих о древних поселенцах, ни иссечений в камнях, ни плодоносных дерев, свидетельствующих о трудах поколений давно минувших. Сия часть мира, как будто чуждая судеб рода человеческого, являет зрелище независимого существования животных и растений [223] .
223
Там же. С. 158.
Мотивы взаимодействия человека с природой и зависимости хозяйственной деятельности людей от природных условий пронизывают все повествование о степях. Например, в сравнении степей Европы и Америки Гумбольдт отмечает, что «употребление молока и сыра, равно как и возделывание нивных произрастаний, есть одна из отличительных черт, характеризующих oбитателей Старого света» [224]
224
Там же. С. 166.
Конец ознакомительного фрагмента.