Чтение онлайн

Если посмотреть на профессиональный путь Ледова, то он очень схож с тем, что открывался ему в биржевой торговле. Само обучение, творческий подход и абстрактное мышление, все то, что сделало из дизайнера - профессионального бухгалтера, понадобилось опять. Ледов рассуждал, как ему казалось, так же здраво, как делал это несколько лет назад.

Что профессия бухгалтера стала одной из уважаемых и престижных? Занимаются этим в основном женщины. Те, кто не понимает алгоритмов работы компьютерных программ. Там, где необходимо проявить творческий подход, а не перекладывать с места на место: взяли отсюда - положили сюда. Это была стезя Ледова, ведь как мы уже говорили, разбирался он в профессиональной пригодности хорошо.

В начальной школе Ледов учился на тройки, но за четверть получал только пять. Родители и учителя Ледова просто решили, что он хорошо списывает, и, возможно, в дальнейшем это пригодится ему в жизни. Однако секрет удачных контрольных был совершенно иным. Просто Ледову нравилось работать самостоятельно. Это может показаться фантастичным, но, действительно, нудная болтовня о поездах из пункта «а» в пункт «б» наводила на Ледова тоску, что, разумеется, отражалось в оценках. Когда же наступало время контрольных и самостоятельных работ, Ледов вновь осваивал пройденный материал, что делал весьма успешно. К сожалению, в старших классах он уже не успевал за учебником. Приходилось как-то выкручиваться и Ледов хорошо помнил замечания своей математички о «странных» методах решения, которых еще не проходили. В конце концов, ему стали ставить двойки за нестандартный подход, и если бы не училище, то наверняка он закончил бы школу на тройки. Но училище…. Вот поистине благодатная почва из «дураков». Ледов не был самым умным, но почти. А что может делать смышленый парень на уроках с растянутой и разжеванной программой? Только получать удовольствие от образования, что он и делал. На выпускном экзамене Ледову достался билет, где в ответе он написал точный размер атома гелия. Экзаменаторы улыбались. И хотя пятерку поставили, все же были убеждены, будто Ледов списал. Ну, да мы опять отвлеклись.

Весной 2003 года у Ледова не было четкой программы к действию, и он решил, что примерного плана вполне достаточно.

Во-первых, мне необходимо изучить мэтров валютной торговли, - решил он.

Во-вторых, найти своего «гуру», то бишь учителя.

И, наконец, обзавестись собственной торговой стратегией.

Вне плана, то есть занятие, которому Ледов посвящал все свободное время - было самосовершенствование, психологическая и физическая тренировки.

Первое что он сделал - это бросил курить. Затем расстался с алкоголем. Это было совсем не просто, потому что после изматывающего рабочего дня удержаться от запотевшей бутылочки «Holsten» стоило больших усилий. Да, он облизывался на ларьки, но решимость была куда сильнее порока. К концу лета Ледов потерял десять килограммов, проезжая ежедневно по пятнадцать километров на велосипеде или тренажере. Каждый день он занимался йогой и психоподготовкой. У Ледова страшно болела голова, и он говорил, что так и должно быть, потому что, наконец-то, он начал разминать свой закостенелый позвоночник. Ледов гипнотизировал свои шрамы в надежде, что они рассосутся, и с каждым днем его торговля становилась все хуже и хуже.

Как это возможно? Сегодня Ледов смог бы объяснить. Но тогда…. Нет. Парадокс подобных знаний во многом обуславливает сам механизм.

Так, например, Ледов никак не мог понять, почему изо дня в день он нарушал свой торговый план или почему он не мог закрыть убыточную торговую позицию, хотя прекрасно понимал, что она уже никогда не станет прибыльной. Ледов покупал или продавал при сильном движении цены, где, как говорится, пальцы на кнопках и только дай приказ брокеру, он тут же откроет позицию, которая уже пять минут могла бы приносить хорошую прибыль. Но стоило только войти в рынок - происходило чудо. Сильное движение останавливалось, цена незамедлительно разворачивалась, а вместо ожидаемой прибыли Ледов начинал хватать убыток - десять пунктов, двадцать, тридцать и уже пятьдесят. Необходимо было закрывать убыток, однако вместо этого в Ледове теплилась надежда, глупое ожидание благополучного исхода. Так продолжалось, пока убыток не становился огромным, и Ледова полностью не выматывало ожидание чуда. Тут уж он без сожаления покидал рынок, и в нем оставалась только глухая усталость от бессмысленного поражения.

Самое интересное происходило в тот день, когда он снова осмеливался торговать. «Тут уж я не буду дураком», - обещал Ледов и твердо решал не идти ни на какие провокации рынка. Но после того как пропускал пару-тройку выгодных позиций, его решимость смягчалась, внимание ослабевало и стоило только цене выстрелить большой свечой [8] , он вновь открывал позицию. Ага! Его позиция ничем не лучше предыдущей, а может даже и хуже, однако Ледов опять не мог закрыть убыток. Его плющило под прессом собственного негодования, но сделать он ничего не мог и только обещал, - что это в последний раз. Увы, подобные случаи повторялись день от дня, на протяжении пяти месяцев, и Ледов ничего не мог поделать.

Читателю может показаться этот пример очень простым, пусть будет так. До того как Ледов не пришел в биржевую торговлю, ему казалось, что наступить на швабру достаточно один раз. Обычный человек наверняка думает, что совершенно не обязательно разбивать при этом лоб, а, возможно, найдутся и такие, которые и ухмыльнутся, и посчитают, что учиться нужно на чужом горьком опыте.

Как уже говорилось выше, знания трейдера дороги и во многом парадоксальны. В том, что это дело неблагодарное, понять могут только военные.

Есть у них такое понятие как «необстрелянный солдат». И, несмотря на то, что солдат этот может быть в отличной физической форме, морально стойким и прекрасно тренирован, в первом бою он все равно окажется трусом.

Такое было тысячи раз и на любых войнах, ценились войска именно с опытом боевых действий. Люди, притертые к смерти, так же как трейдеры, должны привыкнуть к финансовым потерям.

Любовь

Много лет назад Ледов работал оформителем, а затем открыл собственную студию, где занимался наружной рекламой. Ему пару раз не повезло с бухгалтерами, и он освоил бухгалтерский учет, чтобы не платить дамам, лишенным воображения.

Но это к слову. Главное то, что ему приходилось убеждать своих клиентов заключать с ним договоры, используя набор не совсем чистых методов. Например, изображая из себя знатока, втираясь в доверие, навязывая свою точку зрения.

Ледов считал, что в его стране оставаться честным можно только в подземном переходе, снимая с прохожего часы. Можно честно давать взятку коррупционеру крупного предприятия, чтобы получить, скажем, прокат по вполне конкурентным ценам, затем дать взятку коррупционеру другого крупного предприятия и всучить ему этот прокат, втридорога. Можно честно брать взятки, если вы госслужащий или чиновник. Но в то, что вам удастся развить реальное производство, не прибегая ни к одному из «грязных» методов, Ледов не верил, во всяком случае, не при теперешнем налогообложении.

Как же обманывал клиента, или лучше, как навязывал покупателю ненужный ему товар Ледов?

Лобовая атака здесь не годилась. Никто не любит слышать правду и тем более никто не хочет брать на себя ответственность и принимать решения. Здесь необходимы помощники, которые, как правило, вьются вокруг руководителя фирмы и являются специалистами в той или иной области.

Алгоритм принятия решения любого руководителя достаточно прост. Он либо самостоятельно принимает все решения, либо делегирует их своим помощникам. В первом случае это очень занятой человек, спешно и порой неумело управляющий бизнесом, во втором – человек, окруженный свитой. Причем, свита зачастую кормится из рук руководителя, не принося в предприятия реальных денег, а занимается подачей умных советов. Такого умника и искал Ледов. Советник, специалист, гуру, ни за что не ударит лицом в грязь, тем более на глазах руководителя. Он жонглирует профессиональным сленгом, а если это касается изобразительного искусства, то зачастую уповает на классиков, стили и модные тенденции.

Вести умные разговоры об искусстве было совсем не сложно. Никто не отличал ван Гога от Пикассо, и Ледову часто удавалось «развести» собственника, хотя это и было противно.

Правду матку Ледов стал резать гораздо, гораздо позже: у Брагина, его бывшего директора и по совместительству запойного алкоголика.

Двухнедельный цикл Брагина повторялся с невероятным постоянством и, как правило, начинался в пятницу. Он расслаблялся, как сам говорил, двумя бутылками «Рыгаловки», т.е. коньячной настойкой на рябине или клюкве. Затем уходил в разнос, а к понедельнику все еще был в задницу пьян. Во вторник его тянуло на разговоры по душам, в среду он похмелялся, а в четверг болел с похмелья. В пятницу Брагин превращался в тень, появляясь на фирме только в случае крайней необходимости. Следующую неделю он приходил в себя, а в пятницу цикл начинался заново. Иногда он смещался на трехнедельный, когда директору удавалось пропить две недели подряд, но бывало такое достаточно редко.

В общем, директор Ледова был большую часть времени пьян, весел и его тянуло на разговоры. Он часто вызывал кого-нибудь из работников, сажал в «Мерседес» и «показывал» музыку.

Через два часа издевательств, как правило, человек глох, словно от выстрела РПГ, но робел и уходить боялся. При этом довольный Брагин настойчиво задавал один и тот же вопрос:

– Ну, как музыка?

Народ всегда соглашался, что музыка хорошая. Первым человеком, усомнившемся в этом, был Ледов. Нет, он сказал, гораздо более обидную фразу, будто у тракториста динамики значительно лучше. Какое кощунство.