Голая правда
Шрифт:
После спектакля он ждал ее у служебного выхода вместе с небольшой кучкой поклонников. Но Евгения вышла под руку с гориллообразным детиной, защищавшим ее от почитателей, и лицо ее, только что усталое, с печально опущенными губами, привычно расплывалось в искусственно-приветливой улыбке.
— Женя! — Алтухов рванулся к ней, расталкивая людей. — Женя! Это я! Я здесь!
Но Шиловская не слышала. Или не обратила внимания на крик. Подписав несколько фотографий, она села в машину, которая, вильнув в темноте габаритными огнями, быстро скрылась за поворотом.
Он вернулся в Свердловск смертельно обиженный. Она не захотела видеть его! Черно-белый иконостас был сорван со стены и растоптан. Все реликвии: вырезки из газет, рассказывающие о ней, ее интервью, рекламки фильмов с ее участием, афишки спектаклей, школьная тетрадка сочинений, исписанная быстрым угловатым почерком, книги с дарственными надписями, сохранившиеся еще со школьных лет, забытый платок, оброненная заколка — все было собрано в полиэтиленовый пакет и вынесено на помойку.
— А где та артистка, которая тебя любит? — наивно спрашивала глупенькая Наташа, заметив темные пятна на фоне выгоревших обоев, которые остались на месте снятых фотографий.
— Не твое дело! Сдохла, умерла! Нет ее! — заорал Алтухов и вытолкал сестру из комнаты.
После этого Наташа ходила по соседям и простодушно, с горестным видом рассказывала, что та красивая артистка, которая любила брата, сдохла и больше у них не появится.
Одумавшись, Алтухов ночью пробрался на помойку и, обрадовавшись, что контейнеры еще не успели вывезти, нашел среди банановых шкурок и картофельной шелухи свой заветный мешок. Реликвии были снова водворены на место.
После неудачной поездки у него наступил период глубочайшей апатии. На работе коллеги заботливо справлялись о здоровье, Алтухов отмалчивался. О Шиловской и о том, что они скоро будут вместе, больше не распространялся. Лишь по привычке, с годами укрепившейся в нем, он все еще приходил в парк, чтобы издалека наблюдать, как вытянувшаяся за последнее время Олечка кормит белочек крошками.
Потом школьный друг сообщил ему, что видел в Москве Шиловскую. Она одна, без мужа, плачет, говорит, что жутко одинока и несчастна, что рядом с ней нет ни одного верного, бескорыстного друга, что всем от нее что-то надо — денег, рекомендаций, ролей, интервью… Алтухов задумался, может быть, ей действительно плохо и он окажется кстати…
Потом он увидел ее фотографию в киножурнале, рядом с очередным «душевным стриптизом» — интервью. На снимке Евгения выглядела неожиданно постаревшей, усталой, измученной (интервью Шиловская давала в финале очередной презентации, часа в четыре утра, к тому же выпив лишку). Она жаловалась репортеру, что в театре царят сплетни, интриги, зависть — завидуют и ненавидят таланты. Что она мечтает о простой, негромкой, размеренной жизни в небольшом провинциальном городе, где течет небольшая говорливая речушка, по улицам бродят непуганые куры, медленно переваливаются с бока на бок важные гуси и простые, добрые люди всегда готовы напоить случайного пришельца парным теплым молоком… И чтобы рядом был простой, любящий человек, с которым можно было бы спокойно встретить старость…
Лед, наросший в душе Алтухова, мгновенно растаял. Он вдруг решил, что наконец-то произойдёт то, о чем он мечтал все эти годы. Ему казалось, надо каждую секунду быть готовым к тому, что внезапно откроется дверь, на пороге будет стоять она, поникшая, с опущенными плечами, печальным лицом, растерянная оттого, что та жизнь, о которой она мечтала, принесла ей горькое разочарование…
Он не оттолкнет ее от себя, несмотря на застарелую обиду. Он прижмет ее к себе так сильно, что она поймет — ее никому не отдадут. Подбородок Алтухова будет зарываться в ее пышные пряные волосы, по бледным щекам потекут потоки счастливых слез, и тогда…
Нет, все будет не так… Раздастся телефонный звонок.
— Ты, наверное, меня не узнаешь, — грустно скажет она.
Его сердце подпрыгнет в груди, но вслух он холодно скажет:
— Не узнаю. Кто вы?
— Это Женя… Женя Шиловская… Помнишь?
Помолчав, чтобы она почувствовала ужас бесконечной паузы, он скажет «да». А потом они договорятся о встрече, чтобы вспомнить былое и посмотреть друг другу в глаза. Он спросит:
— Ты помнишь мое предложение?
— Да, — ответит она, потупив взгляд, мучительно стыдясь своей девической ветрености.
— Оно остается в силе, — великодушно скажет он.
— Я согласна. — Она вспыхнет лицом, и по бледным щекам потекут потоки счастливых слез, и тогда…
Между тем Шиловская не спешила ни звонить, ни приезжать. Пресса распространила свежие вести об очередном разводе, о том, что она безвинно покинута коварным мужем, оставлена без копейки и перебивается случайными заработками. И, дабы отвлечься от горестных событий, она уезжает во Францию сниматься в новой картине известного кинорежиссера. Этот фильм имел романтическое название и совершенно неожиданное для нынешнего жесткого времени сентиментальное звучание. Он назывался «Сказка, рассказанная осенью» и задолго до своего появления на экранах вызвал усиленный резонанс в прессе (спровоцированный, кстати, опытной агитбригадой Шиловской).
Уже картина была благополучно снята и прошла ее небывало пышная презентация, миновал почти год после второго развода, а от нее не было ни слуху ни духу. Она не спешила начать ту жизнь, о которой мечтала, вернуться к «простому человеку, с которым можно вместе встретить старость, в городке, по улицам которого ходят куры и гуси». Правда, в Свердловске с подобной идиллией была заминка — живность, будучи выпущена на улицу, была бы немедленно сбита машиной или изловлена бойкими любителями свежатинки. Но разве в этом дело?.. Таких городков тысячи, а он, Алтухов, всего один…
Новая волна муссируемых прессой слухов накрыла с головой робкого мечтателя. В околокультурных кругах усиленно вентилировался вопрос: возможен ли намечающийся, по слухам, новый брак Шиловской с руководителем театра, заслуженным артистом Анатолием Кабаковым? Опять-таки, по слухам, была достигнута предварительная договоренность о том, что новобрачные будут жить на подмосковной даче известного артиста, вдали от гомона большого города, и обсуждалась страна, где намечено провести свадебное путешествие. Экзотичная Шиловская предлагает Непал или Бангладеш, на худой конец сафари в Кении, а предпочитающий цивилизованные страны Кабаков настаивает на старушке Европе.
Да, именно эту поразившую его заметку читал Алтухов в мирный майский вечер, сидя на кухне, когда Наташа подошла к нему и робко склонила голову на плечо…
Тогда он был в растерянности. Неужели он опять опоздал? Нет, это только слухи, очередное вранье, напечатанное для повышения тиража грязной газетенки. Но даже если это не вранье, он должен с ней немедленно встретиться. Конечно, он был дурак, когда надеялся на то, что она вернется сама. Нет, она просто боится, стесняется сделать первый шаг.