Чтение онлайн

— Чтобы найти убийцу?

— Да. Это мой священный долг.

— Это мы уже слышали… А двадцать шестого июня вы где находились, не можете припомнить?

Посетитель еще сильнее наморщил лоб и замер, углубившись в раздумья.

— Нет… — выдавил он хмуро. — Меня сбила машина, и я попал в больницу, это все, что мне известно. — Он снова задумался и с неожиданной страстной горечью произнес: — Какой-то рок преследует меня. Ах, если бы я оказался в тот день рядом с ней, все было бы по-другому, все! Я бы спас ее, увез, сделал бы счастливой, оградил бы се от завистливых людей, которые портили ей жизнь! Но надо же, как раз в этот день по какой-то дурацкой случайности я попадаю в больницу с сотрясением мозга…

— Значит, вы не помните, где были утром двадцать шестого июня? — подытожил Костырев.

Красноречивый, мучительно-страдающий взгляд был ему ответом.

— А знаете ли вы, что вас сбила машина около дома, в котором жила ваша знакомая, и во время, примерно совпадающее с временем ее гибели?

— Как это? — Поднятые вверх брови выражали неподдельное изумление.

Костырев полез в стол, порылся в нем и наконец извлек тоненькие листки — копию протокола дорожно-транспортного происшествия, которую Ильяшин снял в ГАИ. К ней прилагалась схема, на схеме были изображены улица, дома, арка. Стрелочки обозначали направление движения транспортного средства и пострадавшего.

Несколько минут прошло в напряженном молчании, пока Алтухов изучал документ. Наконец он отставил в сторону листки и задумчиво произнес:

— Да… Я, наверное, шел к ней и… Наверное, я почувствовал, что с ней что-то неладно, что ей что-то угрожает, и поспешил к ней. Но не успел. Меня сбил дурацкий, нелепый, никому не нужный грузовик, — проговорил он со злостью и горечью.

— Вы не учли одну существенную деталь, — мягко заметил Костырев, снова разворачивая схему ДТП. — Вот посмотрите. Видите, синяя стрелка? Это ваше направление движения. Вы, по заключению многочисленных свидетелей, бежали. А вот этот квадратик — дом Шиловской, видите? А вот это — арка, выход из двора, вот он. Вы выбежали из арки и бросились через дорогу, где и попали под колеса грузовика. Понимаете?

— Не совсем.

— Значит, вы шли не к Шиловской, а от нее, — заключил Костырев, внимательно следя за лицом собеседника. Он надеялся увидеть на нем страх, подозрение или испуг. Но оно оставалось таким же, каким было за минуту до того, — сосредоточенно-недоумевающим.

— От нее? — наконец повторил Алтухов и снова наморщил лоб в напряжении. — Я не помню, нет…

— Подумайте, попробуйте представить себе двор, арку, дорогу…

— Нет… Я не помню. Если бы я действительно был там, то не смог бы забыть этого… Нет, я не помню ничего, — решительно заключил Алтухов, отодвигая листки. — Но все же странно, очень странно… Меня сбили около ее дома… Я даже не знаю, где она жила… Нет, решительно странно и непонятно. Я не могу ничего объяснить вам…

Он устремил на Костырева жалобный взгляд темных глаз, подернутых синевой.

— Кроме этого документа, у нас есть еще показания свидетелей, которые видели, что вы выходили из подъезда, в котором проживала Шиловская. Они видели вас за несколько минут до того, как вы попали под машину. Это свидетельствует о том, что вы посещали ее утром двадцать шестого июня.

— Не может быть, — возразил Алтухов. — Это слишком нелепо. Если бы я был у нее тогда, то защитил бы ее от всего на свете. И уж конечно, не забыл бы этого, даже если бы колонна «КамАЗов» проехала через мою голову. Нет, это исключено.

— Вы действительно ничего не помните, — засомневался Костырев, — или не хотите вспомнить?

— Я был бы рад что-нибудь извлечь из памяти, но… Увы, сплошной черный провал и только какие-то смутные, почти неразличимые обрывки, какие-то белые пятна посреди мутной черноты, — пожаловался Алтухов.

Ильяшин внимательно следил за посетителем. Ему казался неестественным избыток нервозности и беспокойства у посетителя — Алтухов изредка подрагивал, как будто был готов сию минуту вскочить и бежать куда-то.

— Вам надо показаться врачу, — мягко заметил Костырев. — Возможно, вы обладаете бесценными сведениями, необходимыми для следствия, но не в состоянии оперировать ими. У нас есть замечательные доктора, они вас и посмотрят, согласны?

— Хорошо, — согласился Алтухов, но, спохватившись, добавил: — Но я ведь вам уже все сказал самое главное… Арестуйте этого типа, ее бывшего мужа, Барыбина. Это он. Я чувствую — он ее убил! — Он положил ладонь на левую сторону груди.

— Хорошо, хорошо, — согласился Костырев. Он понимал, что спорить с посетителем бесполезно. — Кстати, не хотите ли побывать в доме Евгении Викторовны? Может быть, обстановка напомнит вам происшедшее и поможет извлечь из памяти забытые куски?

— А это возможно? — обрадовался Алтухов. — Да-да, конечно, пойдемте, я так хочу побывать там… Неужели я попаду к ней домой! О Боже!..

Ильяшин с удивлением увидел неподдельную радость на лице Алтухова: он возбужденно сжимал руки и оглядывался по сторонам, готовый бежать хоть сейчас.

— Не сегодня, нет. Давайте завтра утром. Мы подготовимся…

— Хорошо, тогда завтра, — поникшим голосом сказал Алтухов. Вставая, он разогнулся, выпрямился во весь свой рост и, как-то растерянно оглядев кабинет, пошел к двери. Его руки были слишком длинны и нелепо свисали вдоль тела, оканчиваясь огромными кулаками. «А силен, должно быть, — машинально подумал Ильяшин, оценивая размер кулаков. — Такой как вмажет…»

— Это он, четвертый. Зря вы его отпустили. Завтра приедем, а его нет. Сбежит, — с сожалением произнес он, как только за посетителем закрылась дверь.

— Не сбежит, — уверенно заключил Костырев. — Зачем же он тогда добивался встречи? Чтобы поболтать с нами о своих подозрениях?

— Странный он какой-то. Не в себе, по-моему. Кто знает, что ему взбредет в голову. Может быть, он специально сюда прорывался, чтобы выведать, как идет расследование.

— Для этого не обязательно было скандалить у Кабакова и бросаться на охранников Барыбина, — возразил Костырев. — Если человек виновен в чем-то, он не станет играть с огнем, даже если огонь очень красивый. Ты же видишь, он помешан на всем, что относится к Шиловской. Завтра мы покажем его врачам. Пусть определят, действительно ли он ничего не помнит, и заодно оценят степень его вменяемости. Подозреваю, что у него не вполне адекватная оценка действительности. Кстати, подготовь Жмурова. Повезем его завтра на следственный эксперимент. Обеспечь присутствие понятых и участие Сухих, чтобы она опознала Алтухова.

— А Жмурова? Зачем Жмуров? Вы думаете, что…

— Вот именно. Но пока не думаю, но надеюсь на то, что он опознает его голос. Чем черт не шутит…

Алтухов не обманул, не скрылся, не сбежал в неизвестном направлении. Он терпеливо ждал приезда милиции, так же терпеливо собрался и проследовал в машину.

Петляя по узким переулкам, уставленным сплошь урчащими иномарками, машина милиции вскоре въехала во двор дома, который до недавнего времени являлся святыней для поклонников убитой актрисы.