Чтение онлайн

Он напрягся, поднял руки над головой, как бы пытаясь дотянуться — дотянуться до звездного неба над сводчатым потолком спальни. Ему надо очистить голову от всего постороннего, особенно, от сиюминутного образа Скай.

— Логан? — Задав вопрос, она наморщила лоб.

Губы ее продолжали шевелиться, но лишь через мгновение он сумел расшифровать текст.

— С тобою все в порядке? — спрашивала она.

— Это зависит от того, что ты считаешь «порядком».

— Ты говорил с Золотым Початком? Что, тетя Тита заболела?

Он покачал головой, наблюдая за тем, как от облегчения со лба у нее уходят складки.

— С тетушкой все хорошо.

— Так что же?

— Что именно?

— Прекрати свои игры, Логан. Ты расскажешь мне про телефонный звонок, или нет?

— Если это тебе интересно.

— Конечно, мне это интересно. Возможно, мы и собираемся разводиться, но мне далеко не безразличны и тетя, и Благородный, и вся его семья.

— Знаю. — Он не смог сдержать улыбки, когда вспомнил, с какой нежностью стали относиться друг к другу его тетя и Скай сразу же, как только познакомились. Если тетушка и была в какой-то мере разочарована тем, что он женился за пределами племени, то не подала виду. Так ведут себя люди из племени Осаге.

— Золотой Початок шлет тебе привет.

Не обращая внимания на вопрошающий взгляд, он прошел на середину комнаты. Нет нужды ходить вокруг да около. Он сунул руку в карман джинсов и вытащил ключи от грузовика.

— Тебе они понадобятся. — И Логан кинул ей связку.

Она поймала ключи одной рукой.

— Что-то не так.

— Тебе об этом беспокоиться нечего.

Лоб у нее снова наморщился.

— Ты бы не уехал, если бы…

— Это семейное дело.

— То есть, не моедело.

— Я этого не говорил, Скай.

— Но подумал. Ты всегда отделял нашу жизнь от своей семьи из племени Осаге.

— Нашу жизнь? То есть, наш брак по выходным?

Она засунула обе руки в карманы халата.

— Это несправедливо.

— А кто сказал, что истина справедлива? Надо посмотреть правде в глаза. Когда ты долгие часы отдавала журналу, брак по выходным — все, что для нас оставалось. Иногда у нас не было даже этого.

— Все еще винишь меня? — спросила она.

— Я виню нас обоих. И себя, наверное, больше всего. Я несерьезно относился к тому, что ты проводила дни и ночи в журнале, даже когда понял, как это влияет на нас. Я слишком многое пустил на самотек.

— Ты? Пустил на самотек?

— Я чересчур верил в прочность того, что было между нами. — Он горько усмехнулся, вспомнив, как ее отец все пускал на самотек, доверяясь картам. — Я думал, что двое любящих людей способны справиться с чем угодно. И нам почти это удалось. Мы просто оказались в цейтноте, вот и все.

Он повернулся к двери, а затем остановился и обернулся через плечо. Она не сдвинулась с места.

— Наша судьба повторяет себя. Тогда мы очутились в цейтноте, и теперь, похоже, у нас опять цейтнот. Ты поедешь на грузовике в Сен-Луи. На следующей неделе я заеду и заберу его.

Она глубоко вздохнула, как ему показалось, с облегчением. А почему бы и нет? Ведь он уезжает, а она может вернуться к своей драгоценной «Голой сути».

— Рада, что «медовый месяц» не состоится?

Она стала играть с шалевым воротником халата.

— В общем-то, да, но как насчет…

— Денег? Как и договорились. Мы же заключили сделку. И поскольку соглашение нарушаю я, то не вижу для себя этических оснований отказаться от предоставления займа.

Как ему показалось, раздался новый вздох облегчения.

— Значит, завтра ты уезжаешь на своем «Харлее».

— Как только солнце коснется верхушек деревьев, меня уже не будет.

— И зачем же ты уезжаешь?

Лучше сказать. Ибо ее репортерский ум заставит ее задавать вопросы, пока она не получит ответы.

— Я уезжаю для того, чтобы присутствовать на пау-вау рода Волка.

— Пау-вау? В Оклахоме?

— В Миссури. Мы устраиваем собрания по очереди: один год хозяевами пау-вау становится оклахомская ветвь рода, на следующий год — миссурийская ветвь. Две трети племени Осаге много лет назад переселились в Оклахому. Они приедут караваном из Похуски, и мы устраиваем самое грандиозное из всех наших сборищ.

Скайлер опять засунула руку в карман халата, вероятно, чтобы проверить, на месте ли ключи от грузовика. Сердце у нее учащенно забилось, получив порцию адреналина. И тут она расслабилась.

Ведь ее сняли с крючка!

Ведь Логан намерен дать ей заем безо всякого «медового месяца»! Она едва могла скрыть радость. Журнал спасен, а она может приступить к работе уже завтра.

— Поскольку, вероятно, мы с тобой, Скай, видимся в последний раз, полагаю, что мне за свои деньги причитается вознаграждение.

Спина у нее сразу же покрылась гусиной кожей, как только он бросил взгляд на широченную постель.

— Причитается?

— Слово, возможно, неудачное, но мы, «синие воротнички», предпочитаем дело слову. — И он подошел поближе. — Судя по ситуации, я имею право кое на что.

— Согласна.

Рот его перекосила горькая гримаса.

— Вот почему завтра я еду с тобой.

Это замечание, произнесенное небрежным тоном, мигом смыло гримасу с его лица.

— То есть?

— Ты договорился относительно недели в моем обществе в обмен на заем, и ты это получишь.

Он так и отпрянул.

— О, нет! Даже если мне будет тебя не хватать, я все равно поеду быстро и поеду один.

Она встала перед ним, наслаждаясь тем, как выражение растерянности у него на лице сменяется выражением мужской решимости.

— Я умею ездить быстро, — произнесла она прежде, чем облизнуть полуоткрытые губы.

Руки его легли на ее плечи, пальцы впились в мягкий шелк, облегающий кожу. И давили все сильнее.